Тяжёлый крест евразийства

Прошли времена, когда Запад мог без особых усилий удерживать Россию в модусе бытия-для-другого, используя этот Континент-Океан в качестве своего инфантильного «союзника», полигона для социальных экспериментов или, на худой счёт, сырьевого придатка. Стихают отголоски дискуссий о том, где наше будущее – на Востоке или на Западе. Отбросив марксистскую идеологию как «соль, потерявшую силу», открестившись от «легиона бесов» пошлейшего, мертвящего либерализма 1990-х годов, Россия приходит в себя, «сосредотачивается», обретая то сознание своей неизбывной духовной мощи, выразителями которого без малого сто лет назад стали создатели «интегрального евразийства». Возвращение к их «брошенному наследию», о необходимости которого мы говорили ещё четверть века назад, стало в наши дни для вороватых «реформаторов» тревожным, многозначительным фактом.

Русская эпоха всемирной истории на пороге. (П.Н. Савицкий, 1959 г.)

Нужно сказать, что незадолго до начала Второй мировой войны Сталин свое­временно отказался от дезориентирующей идеи «пролетарского интернационализма», истребив заодно и её носителей – троцкистов, активно мешавших возвращению России-Евразии на путь имперского строительства, и начал работу по качественному обновлению властвующей элиты, нацеленную на вытеснение холуйствующей перед вождём партийной бюрократии (проклятой касты) слоем профессиональных управленцев, безупречных стражей имперской государственности, бесстрашных воинов-нестяжателей, соизмерявших все свои поступки с коммунистической идеей справедливости вполне в духе политического платонизма. Реванш беспринципной партийной бюрократии после развенчания Сталина в конечном счёте привёл к появлению таких отвратительных политических монстров, как Горбачёв и Ельцин, завершивших развал «империи Кремля», начатый хрущёвистами на ХХ съезде КПСС.

Ставший свидетелем её стагнации и распада Гумилёв за год до своей смерти пророчески утверждал: «…Если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство». Именно он положил начало реанимации евразийского наследия в 1970–1980-е годы – при скрытой поддержке андроповцев и вопреки явному сопротивлению идеологов «склеротического марксизма». Важной вехой на этом пути стала публикация его фундаментального исследования «Древняя Русь и Великая Степь» (1989) в издательстве «Мысль», директор которого (В.М. Водолагин) защитил автора от редакторского произвола и способствовал присуждению ему премии Госкомпечати «За лучшую книгу года». Факт примечательный, свидетельствовавший о том, что какая-то часть правящего слоя – номенклатурного класса – вполне осознанно обратилась в период горбачёвско-ельцинской смуты к последней, всеобъемлющей формуле русского самосознания, по сравнению с которой все рассуждения последнего десятилетия о «русской национальной идее» – детский лепет.

В то же время в условиях небывалого разгула самого банального западничества, олицетворением которого был в 1980–1990-е гг. старый колумбийский крот А.Н. Яковлев, несколько исследователей независимо друг от друга приступили к рациональной реконструкции евразийской доктрины с учётом присущего ей мистицизма (православного футуризма). Их статьи стали появляться в журналах «Знания – народу» и «Континент–Россия», а также в газете «День». Естественно, ельцинисты игнорировали такого рода идеи. Зато один из помощников Н. Назарбаева, близкий к редакции газеты «День», подготовил соответствующее предложение, и в марте 1994 г. руководитель Казахстана выступил с инициативой создания на «постсоветском пространстве» Евразийского союза, продемонстрировав, таким образом, на деле свою приверженность политике большого стиля.

Между тем стимулируемые изнутри и извне процессы дезинтеграции поставили под вопрос существование Российской Федерации как переходной формы на пути России-Евразии к обретению собственного бытия и адекватной её исторической сущности «авторитарно-демократической» государственности. Пришедшие вместе с Ельциным к власти «либералы» инициировали процесс тотальной криминализации общества, положили начало разграблению национальных богатств страны, созданных усилиями нескольких поколений российско-евразийского суперэтноса (= советского народа). Ущерб, нанесённый стране горбачёвцами и ельцинистами, сопоставим с потерями СССР во Второй мировой войне.

Скажем прямо, именно Горбачёв и Ельцин активно способствовали реализации сформулированного в «застольных беседах» Гитлера (1942 г.) подрывного проекта Запада, предполагавшего демонтаж сталинской империи, захват её природных ресурсов, уничтожение значительной части населения и превращение оставшейся массы в тупое, послушное стадо. Парализованный брежневской геронтократией Центральный комитет КПСС не смог противостоять идиотским инициативам этих двух умников, одержимых «манией великих реформ», и Россия снова оказалась во мгле.

В романе «Ворох, или Играющий с огнём» описан один февральский эпизод 1997 года, когда в условиях обострившейся борьбы за власть между «наследниками» Ельцина – Б.Е. Немцовым и В.С. Черномыр­диным – группа «евразийцев», включавшая в свой состав сотрудников советских спецслужб, принимает решение о нейтрализации названных претендентов и проведении своего человека в Кремль – почти никому не известного в то время Владимира Путина. Последнему тогда, по его собственному признанию, и «в страшном сне не снилось» обладание президентской властью, тем более – властью евразийски ориентированной: ведь он, как и его друзья – питерские «либералы», – был закоренелым «западником». Тем не менее в 2011 г. он вопреки ожиданиям псевдореформаторов-западников становится «евразийцем». Шокировавший американцев крутой поворот в его политическом мышлении и действовании, казалось бы, вызванный внезапным просветлением, положил конец одной из самых постыдных эпох в историческом существовании России и означал обретение утраченной ею четверть века назад субъектности. Спасение Сирии от бомбовых ударов США и стран – членов НАТО в 2013 г. означало, что Россия самовольно вышла из-под внешнего управления. Дело не в том, что у страны появился так называемый общенациональный лидер, который как таковой легко может привести стадо и на заклание. Всё «национальное» (включая и «национальную идею») для нас давно на свалке истории. Россия-Евразия нуждается в авторитарном правителе, который позволил бы ей восстановить былой статус коллективной исторической индивидуальности – «симфонической личности», осуществляющей сверхнациональное «религиозное задание» в мировой истории. Путин и стал таковым при безусловной поддержке Русской православной церкви, на тринадцатом году своего правления превратившись в поистине «всемирно-исторического индивидуума», осознавшего свою миссию.

Это чудо – к ужасу либералов и «глобалистов», для которых Россия – не более чем территория, – произошло на наших глазах: личный интерес правителя наконец-то совпал с «государственным интересом», на что мы в условиях тотальной коррупции и олигархического беспредела последних двадцати лет уже и не надеялись. Заработал фактор политической воли, которой якобы до этого кому-то не хватало (а на деле она просто отсутствовала). Воля лица, осознавшего свою духовно-историческую миссию и следующего зову судьбы, вопреки давлению реальности, даёт начало новому порядку вещей, ибо таит в себе колоссальную творческую мощь, являясь выражением непререкаемой «абсолютной воли», что очень хорошо чувствуют созревшие для «основательного исторического действия» массы.

В условиях возрастающего политического, экономического, информационно-психологического и идеологического давления Запада на Россию субъекту власти пора решиться на окончательный разрыв с наследием ельцинизма, уничтожить олигархат как класс-паразит, провести национализацию захваченных «приватизаторами» отраслей промышленности, осуществить «евразийский отбор» правящего слоя, полностью очистив его от либералов-западников и просто воров. Основной ориентир на этом пути – не случайный набор «общечеловеческих ценностей» (= «неизжитое западничество самого худшего рода»), а духовно-эмпирический образ России, сформированный за последнее тысячелетие её исторического бытия нашими лучшими людьми – пневматиками-нестяжателями, к которым, безусловно, можно отнести и теоретиков аутентичного евразийства – Н.C. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Н.Н. Алексеева и Л.Н. Гумилёва. При этом важно дистанцироваться от двух форм «компрометации евразийских идей»: левого псевдоевразийства, которое с недавних пор стала исповедовать часть бывшей партократии, оппортунистически приспособившейся к выживанию в условиях олигархического капитализма, и от правого псевдоевразийства, смешанного с элементами политической мифологии национал-социализма и крайне активно навязываемого Кремлю нынешними поклонниками Гиммлера и Хаусхофера (Парвулеско Ж. «Путин и евразийская империя». СПб., 2006). В последнем случае мы имеем дело с тем, что Трубецкой называл «надругательством над евразийской идеей», или «непрошеными ласками справа» – тем более отвратительными, что Трубецкого, по словам Савицкого, «прикончили гитлеровцы», сам же Савицкий был арестован в Чехословакии гестапо и подвергнут репрессиям со стороны оккупантов.

Заметим между прочим, что новоявленные псевдоевразийцы не потрудились освоить основы компрометируемой ими доктрины с её «преимущественным напором на историософию» и, вынося на первый план проблематику геополитики, как правило, не замечают главного – её метафизического ядра, которое, как было показано ещё двадцать лет назад в работе «Метафизическая ось евразийства» (1994), состоит в понимании России-Евразии как «коллективной исторической индивидуальности», или «симфонической личности», рассматриваемой в единстве всех аспектов её исторического бытия: пространственно-материального (территория, население), временно’го (традиция и судьба), деятельностно-волевого (общее дело, выражающее «конденсацию волевой стихии» нации) и идеократического (идея-правительница, на основе которой осуществляется отбор правящего слоя). Именно в области историософии евразийцам удалось достичь «полного единомыслия», тогда как в сфере политического проектирования таковое оказалось недостижимым. В свете защищаемой нами базовой историософской концепции евразийцев первой волны Россия впервые в истории собственного самосознания предстала в качестве субстан­ции-субъекта и мыслилась как организуемое ведущим слоем континентальное жизненное пространство чрезвычайно сложного по своему составу суперэтноса, вовлечённого в осуществление грандиозной духовно-космической миссии, в общее дело строительства «государства Правды» (Алексеев Н.Н.), империи Духа, универсальной ноо­сферной цивилизации, вне которой нет и не может быть спасения ни человечеству в целом, ни планете Земля.

Очевидно, в этой «евразийской идее» нет ничего узконационального, собственно «русского» (кроме её происхождения). Она универсальна, как и любая настоящая идея (= универсалия, или духовная доминанта, по Л.Н. Гумилёву), и только в этой своей универсальности способна воодушевлять российско-евразийский суперэтнос, ставший транснациональным субъектом мировой истории, на подлинно миротворческие свершения, включая и обуздание разжигаемого глобалистами-люциферианцами планетарного хаоса – нового мирового беспорядка, третьей – и последней в уходящем Тёмном веке – мировой вой­ны.

Реализации «евразийской идеи» энергично противодействует окончательно потерявшая лицо властвующая элита Запада, толкающая человечество на путь самоуничтожения, коллективного самоубийства, избравшая в последнее время для реализации своего нигилистического сценария Америку – эту социальную эфемериду, пасущую заблудшие народы Земли жезлом железным, соблазняющую предавшие их «национальные правительства» приманками гибельного сверхпотребления и своего (будто бы гарантирующего безопасность) сверхмогущества. «Ведь всё же нельзя забывать того, что пока что Америка является самым типичным представителем всех отрицательных сторон романо-германской цивилизации, – напоминал Трубецкой в письме П.Н. Савицкому 30 декабря 1923 года. – В Европе такой же страной является Германия, но характерно, что когда хотят выразить это свойство новой Германии… то говорят, что она «американизировалась». Сейчас Америка хуже Европы, ибо в Европе есть хотя бы воспоминания Средневековья. Ваши надежды на то, что Америка преодолеет воинствующий экономизм, мне представляются мало основательными…»

Трубецкой упрекал Савицкого в «чрезмерном расшаркивании перед американцами и даже перед «англосаксонской расой вообще». Поразительно, что ещё 90 лет назад он говорил в эмиграции об американизации России как «грозной национальной опасности».

Последняя стала как никогда реальной в годы правления Ельцина, когда центр принятия политических решений относительно будущего России переместился из Москвы в Вашингтон, а кандидатуры на пост российского президента согласовывались в Лондоне. Более того, в подтверждение самых худших прогнозов евразийцев англосаксонская раса – «раса, откровенно говоря, прескверная и вреднейшая» – попыталась сформировать в России некое подобие колониальной администрации, члены которой, переместив свои семьи и капиталы в Лондон или в США, всё ещё продолжают начатое два десятилетия назад разграбление страны, вполне осознанно следуя при этом «идеологии россиепродавства».

Острота переживаемого нами момента состоит в том, что Россия снова оказалась накануне «менеджеральной революции», подобной петровской или сталинской. Если субъект власти не решится на проведение очистительной кадровой «революции сверху» в 2015 году, антиолигархическая «революция снизу» может начаться уже в 2018 году.