«Украинская ночь вздыхает тяжело»

Она живёт в балтийских янтарях,
Она живёт в курильских водопадах,
Она – и Севастополь, и «Варяг» –
Она во всём, что мне от жизни надо.

Оплаканы – и воля, и покой,
И счастье непокорного народа –
Имперская печаль – иного рода:
Она созвучна с пушкинской строкой.

Она – клеветникам наперекор –
Глядит на мир влюблёнными глазами.
Она не выставляет на позор
Оплаченное кровью и слезами.

Пусть звякнет цепь!
Пусть снова свистнет плеть
Над теми, кто противится природе!
Имперский дух – неистребим в народе.
Империя не может умереть!

* * *
Черёмуховый обморок. Безумье соловья.
Подслеповатый дождь, шагающий по крыше.
Скучают во дворе верёвки для белья
И слышно, как земля волнуется и дышит.

На цыпочках рассвет по лужам пробежал
И в спешке обронил шикарный куст сирени –
Он долго на ветру качался и дрожал,
Роняя на траву причудливые тени.

Откуда ни возьмись нагрянули скворцы,
Снуют туда-сюда – и важные такие…
И тотчас воробьи (на что уж храбрецы!)
Расстроили свои порядки боевые.

И кажется, что зла на свете вовсе нет,
Зато добра вокруг – невыпитое море:
И от костра дымок, и яблоневый цвет,
И соло василька в большом цветочном хоре…

* * *
Вместо бессильных слов
В самом, самом начале –
Капельки васильков,
Искорки иван-чая.
Ну и ещё – река,
А на реке светает –
Это издалека,
Это растёт, нарастает…
Это ещё не звук,
Это из сердцевины…
Это небесный паук
Звёздной наткал паутины…
Это корова-луна
Тучу поддела рогами.
Это кричит тишина,
Смятая сапогами.
Это – здесь и сейчас! –
Заговорить стихами…
Это – последний шанс
Не превратиться в камень.

* * *
Опять вы мне снитесь, друзья-почемучки, –
Вы мне докучали, и я не забыл…
Я целому классу чинил авторучки
И вкус фиолетовых помню чернил.

Лиловые пальцы, лиловые губы…
Девчоночье вредное, злое «хи-хи»…
А я был хорошим, а я был не грубым –
Я тайно писал для Маринки стихи.

Но классная наша, она же – учиха –
Меня выставляла… И делу конец.
Я крышку на парте отбрасывал лихо!
А в школе работали мать и отец…

А пончик с повидлом! За восемь копеек!
(Простите, друзья, – захлебнулся слюной…)
А лазов-то было, лазков и лазеек!
И нож перочинный – у каждого свой.

Мы бились нещадно, носов не жалели
За первое место в пацанском строю.
Мы «Взвейтесь кострами…» отчаянно пели.
А если вдруг кто-то орал: «Наших бьют!»…

Да я понимаю, что время другое,
И времени детские души под стать.
Но есть ли у них то, своё, золотое,
Чего не купить, не урвать, не продать?

Они не мечтают о сладкой конфете,
У каждого – куртка, у каждой – пальто.
Хорошие, чистые, умные дети…
А пёрышком «спутник» не пишет никто!

* * *
Разноплемённый балаган:
Телеведущие-кривляки,
Гроссшлюхи, смехачи-маньяки
Заполонили весь экран.

Смеясь, выносят приговор
Такой-сякой, но жизни – русской!
А им и водочка с закуской,
И телекамеры в упор.