В соратниках по мозговому штурму у постановщика был Д. Быков, дописавший и частично исправивший (и сокративший) пьесу, потому что высокое качество комедии Шекспира и канонического перевода Мелковой никого не устроило. На пути к коммерческому успеху и актуализации старинного произведения были сделаны бесценные концептуальные замены: «фи» на «фуй» (безумно смешно!); персонажи заявляли, что уезжают на Олимпиаду (это было в реалиях февраля, сейчас, думаю, они говорят, что идут к украинскому посольству, или едут на майдан)…
Совершенствуя Шекспира, режиссёр и переводчик придумали, чтобы Чулпан Хаматова до того, как стать Катариной, кашеварила в обличье уродливой косноязычной толстухи-поварихи, а Петруччо раньше был штрафником.
Благодаря вводу нового материала появилась возможность сыграть «возрастным» Ольге Волковой и Владимиру Ерёмину (у последнего, правда, есть роль и по основному, шекспировскому, сюжету). Генеральша-Волкова служит соломинкой, за которую цепляется купированное действие (спектакль идёт около двух часов без антракта). Актриса ни с того ни с сего появляется на сцене в скетчах-вставках на тему других пьес Шекспира, напоминая тем самым зрителям, что в основе постановки лежит всё же комедия великого драматурга, а не бестолковая выдумка.
Натужные, беспомощные попытки продемонстрировать смелость и нестандартность режиссёрского поиска естественным образом привели к тому, что играть актёрам стало нечего. В сценах «от Феодори-Быкова» они браво маршируют, танцуют, залезают в кастрюли; «от Шекспира» – быстро, экономя драгоценное время, пробегают по сюжетным линиям. Превращение несговорчивой Катарины в любящую покорную жену происходит настолько молниеносно, что опомниться не успеваешь. Что уж тут играть, куда перевоплощаться, бессмысленное это занятие. Да и зрелище не намного осмысленней.
А. Б.
