В новом году я снова считаю важным прояснить свою позицию: «хорошо» вовсе не означает, будто всё на российских просторах распрекрасно, вдумчивый читатель наверняка обратил внимание на то, что я ни разу не вступил в полемику с теми, кто критикует нескладухи нашего частного и общественного бытия, и, значит, признаю несовершенства той жизни, какая выпала на долю нынешних поколений. Моя задача в том, чтобы попытаться уловить тенденцию развития. Куда всё же катится Россия? К пропасти, о чём твердит оппозиция всех мастей, выпячивая удобные для неё факты и замалчивая достижения, например, стеная о том, что кризисное падение экономики России было самым глубоким в мире, однако забывая упомянуть, что излечение от кризисных недугов оказалось самым быстрым? Или же Россия после поражения 90-х медленно, но неуклонно поднимается, а потому в наш эмоциональный обиход пора вернуть надежду на лучшее и близкое будущее?
Казалось бы, если обратиться к итоговой прошлогодней статистике, экономическое выздоровление не должно вызывать сомнений: ВВП вырос на 4 процента, что недосягаемо для Европы, инфляция – самая низкая в новейшей истории страны. Но люди, принимающие на веру нелепые слухи (например, о грядущем 10-балльном землетрясении в Туве), отказывают в доверии статистике. Срабатывает инерция советских лет, и невдомёк, что в эпоху открытых рынков и свирепых рейтинговых агентств невозможно манипулировать экономическими показателями страны. Да, в ЖКХ, здравоохранении и прочих отраслях внутренней жизни приписок пруд пруди, они-то, эти, по Бердяеву, «противоречия русского бытия», и тормозят развитие. Но если по-крупному, итогово – не побалуешь, сразу схватят за руку, и это горько аукнется стоимостью зарубежных кредитов, которые берёт наш бизнес, хотя и осторожнее, чем до 2008 года. И случайно ли МВФ прочит России уже четвёртое экономическое место в мире к 2020 году?
Впрочем, от экономики самое время перейти к политике, которой ныне все увлечены и где тоже немало хорошего. Предвижу недоумённый вопрос: здесь-то что хорошего? Многотысячные митинги, споры вокруг фальсификации думских выборов, угроза хаоса и «цветной» революции, усиленная прибытием в Москву американского посла Макфола, специалиста по таким делам… Хочу привести факты, ускользающие от внимания людей, склонных к митинговщине.
Не говорю о политической реформе, заявленной в послании президента, ибо пока неясно, в каком виде его законопроекты выйдут из Думы законами. Важнее другое. Поскольку митинги на Болотной и проспекте Сахарова очень уж явно напоминали события, происходившие на закате перестройки (я был их участником и вправе сравнивать), то небезынтересно указать на два по меньшей мере коренных отличия между тогдашним и нынешним всплесками гражданской активности.
Первое отличие в том, что на исходе СССР митинговщину, боровшуюся с командно-административной системой, и гласно и потаённо поддерживала верховная власть, а сегодня протесты направлены против этой власти, хотя недовольство порождает ещё более раздутая бюрократия. Получилось, как в известном присловье: за что боролись, на то и напоролись. Но что касается отношений с властью, думаю, каждый понимает, что на практике означает указанное различие.
Вдобавок власть учла трагический опыт других стран. В прошлом году я был в Каире – не у пирамид, а в городе мусорщиков, на площади Тахрир, – и доподлинно знаю, что произошло в Египте. В январе группа «продвинутых» решила испортить ненавистным полицейским праздник «День полиции» и устроила несколько протестных флешмобов, вынудив стражей порядка не вино пить, а разгонять толпы молодёжи. Разъярённые полицейские слишком усердно поработали дубинками, и на следующий день толпа потребовала уволить их начальника. Прозвучали провокационные выстрелы, и престарелый Мубарак пошёл на поводу митинговых требований – именно с этого всё и началось. А заканчивается трагедией огромной страны, падающей в экономическую бездну, вероятным приходом к власти фундаменталистов, причём хуже всех придётся именно «продвинутым», заварившим кашу, чтобы подразнить полицейских. Но, учитывая каирский урок, могу ответственно сказать, что упорные вопли об отставке Чурова, абсолютно неповинного в местных фальсификациях думских выборов, – это один из наработанных приёмов «цветных» революций. От власти требуют первой вроде бы незначительной уступки, чтобы распалить воображение толпы.
Ещё важнее второе отличие. В 1990–1991 годах митинговая оппозиция не добилась бы успеха, если бы её не поддержали шахтёры Кузбасса. Именно они, объявив забастовку, предъявили ультиматум властям и инициировали стачки рабочих по всей стране, после чего события приняли необратимый и вполне предсказуемый характер.
А что теперь?
Теперь всё наоборот: нижнетагильские сталевары против московской митинговщины, против раскачивания лодки, и это знаковый сигнал особой важности, как бы ни пытались извратить его иные журналисты, нарушающие профессиональный кодекс и по советским лекалам ставшие митинговыми пропагандистами. Впрочем, о чём вообще говорить, если даже в Кремле, рассуждая о «рассерженных горожанах», напрочь забыли о крупных заводских коллективах. А ведь Путину, спасшему АвтоВАЗ от банкротства, достаточно, как говорится, свистнуть в два пальца, чтобы на митинг в его поддержку вышел весь полумиллионный Тольятти. (Не уверен, правда, нужно ли это делать.)
Эти коренные отличия прежней митинговщины от нынешней, которые в политическом угаре замалчивают, не позволят снова раскачать российскую лодку до такой степени, что она опять начнёт черпать бортами воду. На сей раз Макфол останется не у дел.
И это хорошо. Тем более что антикоррупционные, антибюрократические митинги очень полезны и очень выгодны всем нам, а особенно Путину, если он станет президентом. Опираясь на мнение этих митингов, можно успешнее свернуть шею многоголовой гидре коррупции.
Салуцкий Анатолий
