Всемирно известный композитор Владимир Косма, автор музыки к более, чем пятистам художественных и телефильмов, недавно опубликовал свою автобиографию «Мои мемуары. От мечты к реальности» и выпустил диск со своим Берлинским концертом в исполнении российского скрипача Вадима Репина. В гостях у маэстро побывал парижский собкор «ЛГ».
— Вам было 22 года, когда из родной Румынии вы отправились на учебу во Францию с небольшим багажом – скрипкой и двумя тетрадями с музыкальными записями. Фраза из названия книги «От мечты к реальности» резюмирует ваш жизненный и творческий путь?
— Это слова из песни популярного фильма «Бум» — дебюта известной актрисы Софи Марсо, к которому я сочинил музыку… Короче говоря, мой успех действительно превзошел самые смелые ожидания. Собираясь в Париж, я, разумеется, не мечтал ни писать музыку для кино, ни становиться знаменитым. Но я появился на свет в семье музыкантов и, можно сказать, был обречен следовать по стопам родителей. Мне было года три — четыре, когда они научили меня играть на скрипке.
— В детстве не хотелось сочинять музыку для кино?
— Мне этого никогда не приходило в голову. Сколько себя помню, рос я в мире классики – Моцарта, Бетховена, Чайковского, Равеля, Дебюсси. И меня больше всего привлекала музыка русская и французская. Потом к годам тринадцати увлекся джазом, в котором вместе с музыкальным фольклором разных стран искал вдохновение. В результате мои собственные композиции стали синтезом классики, джаза и народной музыки и песен.
— Вы вспоминаете, что в жизнь в Румынии совсем не была каким-то кошмаром, как ее впоследствии изображали.
— Конечно, нет. Я имел возможность слушать великих композиторов и исполнителей – Прокофьева, Шостаковича, Ойстраха, Гилельса, Рихтера, которые приезжали в Бухарест. В ту эпоху Румыния находилась под влиянием Советского Союза и коммунистической идеологии, но меня это абсолютно не смущало – я всегда любил вашу страну, ее культуру и музыку. И я никогда не чувствовал господства Сталина, которого сегодня представляют монстром, обвиняя в чудовищных преступлениях. (Сам я не пытался разобраться в том, действительно ли все так и было, или это пропагандистские вымыслы). Так или иначе, для меня жизнь в Бухаресте была прекрасной — отец мой, известный музыкант, дирижировал Румынским национальным оркестром, а я сочинял только то, что мне нравилось. Единственное, что от меня требовалось — порой придумывать моим опусам названия, которые говорили о жизни румынских трудящихся, Но музыка — искусство абстрактное, и названия не имели никакого отношения к моим произведениям.
— Что побудило назвать первую главу вашей автобиографии «Ребенок Сталина», которого в Румынии считали «героем, спасителем, благодетелем всего человечества». И даже сегодня, когда вы видите его портрет, испытываете «сильную ностальгию». Все это звучит в наши времена – и прежде всего, на Западе — в высшей степени «политически некорректно».
— Я ностальгирую по молодости. И когда вижу сталинский портрет, то вспоминаю себя мальчишкой – пионером с красным галстуком. Никогда не находил в этом плохого. Не знаю, что значит «политически некорректно», но рассказываю в мемуарах о том, что было на самом деле, как я жил и что видел собственными глазами. А уехал я во Францию из Румынии не из-за антикоммунистических убеждений, а потому что этого хотел мой отец. В свое время он учился в престижном парижском лицее Жансон де Сайи, начал писать музыку во Франции и остался здесь жить. Он любил французскую культуру, вращался среди артистов, многие из которых были близки к компартии, – например, Ив Монтан и Симона Синьоре. Когда в Румынии умер его отец, они с мамой, которая была мной беременна, отправились в Бухарест на похороны. Там их застала Вторая мировая война. Границы закрылись, добраться до Парижа было нельзя. Но отец всегда хотел вернуться, мечтал, чтобы его сын здесь жил и учился.
«Легран был моим идолом»
— Для вас значение страны определяет ее культура, а не ее индустрия или благосостояние?
— Это мой сугубо личный подход. Я музыкант, композитор, мне ближе великий писатель или художник — Чайковский или Лафонтен, чем, скажем, великий ученый или инженер — изобретатель.
— В самом начале вашей карьеры вам помог выдающийся композитор Мишель Легран. Однако когда к вам пришел настоящий успех, ваши отношения испортились. Вы как-то заметили, что Легран не простил вам, что вы стали большим композитором, способным существовать сам по себе.
Впервые я явился в Париже к Мишелю Леграну, который был моим идолом, чтобы показал ему свою музыку. Он предложил мне стать его ассистентом, роль которого я исполнял пять лет. Потом мы должны были вместе лететь в Америку для работы. Накануне нашего отъезда Мишелю позвонил режиссер Ив Робер и предложил ему написать музыку для нового фильма «Блаженный Александр». Легран отказался – тогда по его совету Робер обратился ко мне. Я хотел задержаться в Париже на месяц – другой, чтобы сочинить эту музыку, и Мишель согласился. Это был поворотный момент в моей судьбе. Я остался, начал работать с Ивом Робером, с которым мы сотрудничали в десятке фильмов.
— «Мадам Бовари – это я» — говорил Гюстав Флобер, олицетворяя себя со своей героиней. Можете ли вы сказать то же самое о своих произведениях?
— Никогда не считал себя стопроцентным автором собственных творений. Каждый композитор рождается в определенном контексте, испытывает влияние своих предшественников. И музыка — это неразрывная нить, которая тянется через столетия от Баха, Моцарта, Бетховена до наших дней. Каждый новый сочинитель впитывает творчество своих предшественников, что-то у них – порой бессознательно — заимствует. Это относится не только к композиторам, но и к писателям и художникам. Поэтому моя музыка – не только я, но и другие. Я румын, живший в Румынии в определенный период истории, который на меня повлиял. Но я слушал и много русской музыки, а также французской, немецкой и американской, что не могло не оставить своего следа. Я часто повторяю: повсюду чувствую себя чужим, а своим отечеством считаю музыку.
— Если я правильно понимаю, для вас, композитора, актер важнее сценария. Поэтому вы пишите музыку, исходя из того, кто снимается, — Жан-Поль Бельмондо, Жерар Депардье, Лино Вентура или Софи Марсо?
— Да, мне интереснее актеры, чем истории, которые фильмы рассказывают. Например, одну и ту же сцену Луи де Фюнес и Пьер Ришар исполняют совершенно по-разному. У каждого свое «я», свой образ, своя манера самовыражения. И, соответственно, моя музыка настраивается на каждого из них.
Учил Пьера Ришара играть на скрипке
— У кинозвезд нередко заслуженная репутация капризных нарциссов, вздорных мегаломанов. Один режиссер жаловался, что даже Пьер Ришар мнит из себя неведомо кого – чуть ли ни Господа Бога. Как вы с ними ладили?
— Я этого никогда не чувствовал, хотя часто с Ришаром общался, даже учил его правильно держать скрипку. Возможно, что звезды непомерно высокого о себя мнения, но в кино для меня в роли Всевышнего выступает режиссер, который ни с кем не делится своей властью. Он мне заказывает музыку, которая должна ему понравиться. Он мой первый и главный зритель. Именно его слово – закон.
— Вы работали и c Жераром Депардье – , в комедиях «Папаши», «Невезучие», «Беглецы». В последние месяцы во Франции развернулась настоящая охота на великого актера, которого обвиняют в сексуальном насилии. Президент Макрон дважды выступал в его защиту, – ссылаясь, прежде всего, на презумпцию виновности, но это лишь подлило масла в огонь. Теперь уже и швейцарское ТВ собирается ввести эмбарго на его фильмы. Словом, того гляди, 75-летнего актера отправят на скамью подсудимых.
-Такого всего лет десять назад невозможно было себе представить. Никто не судил актера – он мог любить женщин, мужчин или быть бисексуалом. Сейчас все выносится на всеобщее осуждение — ради рекламы, маркетинга, скандала. Недопустимо, когда смешивают талант актера с его частной жизнью. Всеми этими «разоблачениями» должно заниматься правосудие, а не актеры или журналисты. Оставьте Депардье в покое! Виноват он или нет, для меня он остается великим. Другой вопрос — если он совершил закононаказуемое деяние. Однако мне кажется, что в случае с Жераром дело не дойдет до суда.
— Странно, что вы, который написал столько музыки к фильмам, редко ходите в кино.
— Меня заинтересовало кино только после того, как я стал сочинять музыку к фильмам. Чтобы наверстать упущенное и познакомиться с мировым кинематографом, мне приходилось смотреть по шесть картин в день. Но я так и не стал киноманом. В основном смотрю ленты, для которых сочинил саундтрек. Иногда иду на фильм, если хвалят его музыку.
— Знаю, что вы ставите литературу выше всех видов искусства. Ваши любимые авторы?
— Наряду с Толстым и Достоевским, это и румынские писатели – в первую очередь, Караджале (Ион Лука Караджале (1852 1912), один из самых известных румынских прозаиков и драматургов — Ю.К.). У него многое позаимствовал Эжен Ионеско. Он мало известен за пределами Румынии. У меня дома есть все его книги, и время от времени, я возвращаюсь к Караджале, читаю его на румынском языке.
-Только что вышел диск с записью вашего Берлинского концерта в исполнении потрясающего русского скрипача Вадима Репина. Вы продолжаете с ним сотрудничать?
— Я написал эту музыку для фильма режиссера Клода Пиното «Седьмая мишень», где она звучит всего семь минут. Она имела успех во всем мире, и я, в частности, исполнял ее во время концерта в Москве. Несколько лет спустя я давал серию концертов в Лионе и организаторы меня попросили меня переработать саундтрек для «Седьмой мишени» в настоящий концерт на тридцать минут. Я с удовольствием согласился. Мне предложили Вадима Репина в качестве исполнителя, которого я знаю как превосходного музыканта. Так началось наше сотрудничество. К сожалению, сейчас у российских артистов есть проблемы, связанные с политикой. Какое-то время в «опалу» попал даже Чайковский.
В Ницце услышат «русскую душу»
— К счастью, Чайковский вернулся во Францию. В первых числах февраля, его Четвертую симфонию — наряду с концертом Шостаковича для виолончели — исполняет Филармонический оркестр Ниццы в программе «Русская душа». В парижской Опере в нынешнем сезоне идут балеты «Щелкунчик» и «Лебединое озеро». Однако оперные дома Парижа и Цюриха только что отстранили от постановки выдающегося баса Ильдара Абдразакова, который должен был в мае –июне петь титульную партию в опере Массне «Дон Кихот». Его заменили американцем. Так что санкции по-прежнему держат под прицелом нашу культуру.
— Вспомним Валерия Гергиева, которого раньше во всем мире приветствовали как величайшего гения, а сейчас западные сцены его больше не приглашают. Я музыкант, который далек от политики, но мне кажется, что подобные запреты не могут долго продолжаться. Думаю, все вернется на круги своя. Лично я никогда не прекращал слушать русскую музыку, интересоваться русской культурой, которую нельзя ни отменить, ни заменить.
— Кто из наших композиторов лучше всех выразил то, что на Западе и поныне называют «русской душой»?
— Русский фольклор всегда присутствовал в сочинениях всех великих — Глинки, Мусоргского, Рахманинова, Стравинского. Они пропитаны народной музыкой. Разумеется, ее много и у Чайковский с его репутацией самого европейского из русских композитора. У Стравинского отличали среди прочих фольклорно ориентированные балеты «Весна священная», «Жар-птица», «Петрушка», написанные для Русских сезонов Дягилева.
— Помню, что своим любимым русским композитором вы называли Скрябина. В вашей иерархии симпатий не произошло изменений?
— Все течет, все изменяется… В отличие от спорта в музыке нет победителя. Сегодня я выше всех ставлю Чайковского. В Скрябине много оригинального, но его я не считаю более великим, чем Чайковский, музыка которого меня очень трогает и поныне.
— Вы любите русскую музыку, и россияне отвечают вам взаимностью.
— После моих выступдений в Москве, провеои опрос и выяснили :среди трех любимых произведений россиян первое место заняла моцартовская симфония № 40, второе – моя музыка к фильму «Игрушка», третье – Пятая симфония Бетховена. Вот так я попал в хорошую компанию.
К Айвазовскому. Срочно. По рецепту
— Кстати, жена Вадима Репина – знаменитая прима-балерина Светлана Захарова. Ваша жена тоже в прошлом танцовщица. Но вы, кажется, не большой поклонник Терпсихоры?
— Мне всегда не нравилось, что танцы часто «идут не в ногу» с музыкой, которая звучала как бы сама по себе. Есть и исключения – скажем, постановка Мориса Бежара «Болеро» Равеля. Мое ухо музыканта устроено так, что мне не нужен танец, когда я слушаю балетную музыку Чайковского, Стравинского или Равеля. Она настолько прекрасна сама по себе, что танец мне только мешает.
— Искусственный интеллект (ИИ) активно взят на вооружение в живописи, литературе, музыке. Наверняка, он скоро потеснит и композиторов и, в частности, тех, кто работает в кино…
— Не думаю, что самая совершенная машина способна когда-либо полностью заменить гениальные творения человека. Напротив, по телевидению крутят рекламу, в которой звучит Пятая симфония Бетховен в ритме рок-н-ролла в исполнении нейросети. Все предельно схематично, упрощено. Вот с этим ИИ прекрасно справляется.
— Искусству — прежде всего, живописи и музыке — эксперты теперь приписывают целебное воздействие на такие недуги, как рак, сердечнососудистые, болезнь Паркинсона. В Квебеке есть даже программа «Рецепт для музея», благодаря которой врачи могут выписать направление для бесплатного визита в музей. Да и музыка, полагают ученые, благоприятно влияют на человеческий организм. Вы верите, что Тициан или Айвазовский, Шопен или Скрябин могут больному помочь?
— Пока нет. Если у меня что-то болит, я иду все-таки к врачу, а не в музей. Но знаю, что есть очень восприимчивые к искусству натуры, которых искусствр утешает и даже делает счастливыми. Мне приходит много писем о ттех, которые слушает мою музыку и они благодарят за то, что она облегчает их страдания, дает им надежду.
Беседу вел Юрий Коваленко, собкор «ЛГ» во Франции
Досье «ЛГ»
Композитор, скрипач и дирижер Владимир Косма родился в Бухаресте 13 апреля 1940 года. Начал выступать на сцене с восьми лет. Учился в Париже в известной музыкальной школе Нади Буланже. Написал музыку более, чем к пятистам фильмам, среди которых такие культовые, как «Высокий блондин в черном ботинке», «Приключения раввина Якова», «Дива», «Бум», «Студентка», «Слава моего отца», «Игрушка», «Не упускай из виду», «Укол зонтиком», «Невезучие», «Папаши». Маэстро часто перерабатывает свои саундтреки в симфонические опусы. Автор опер «Фантомас» и «Мариус и Фанни». Творчество композитора отмечено многими наградами – в их числе, дважды главной французской кинопремией «Сезар» за лучшую музыку к фильмам. Выступал с концертами в Москве и Санкт-Петербурге. Его сочинения регулярно включают в свои программы российские исполнители.