Юлия Скрылёва
Дмитрий Терентьев. Заитилье: сборник стихотворений.
– Волгоград: Перископ-Волга, 2025. – 148 с.
В своей четвёртой книге стихотворений «Заитилье» нижегородский поэт Дмитрий Терентьев создаёт особое пространство, насыщенное топонимами, наполненное образными описаниями родных пейзажей, как ландшафтных, так и урбанистических. Читаешь – и ощущаешь, как прекрасна и разнообразна наша бескрайняя страна, сколько в ней просторов, сколько рек и городов, сколько волшебного и неизведанного, близкого и понятного каждому из нас. Вот «Широко молоком растеклась Идель / по овсяным лугам и левадам, / наводнила терпеньем сердца людей, / посулила покой и отраду», вот – «Двор-колодец, напомнивший Питер, / ожиданием света пропитан», а вот – «Как призрак, летает пустой пакет / над ржавыми тротуарами запойного Сормова». Так называемые предлагаемые обстоятельства, декорации – то одни, то другие, но лирический герой Дмитрия Терентьева хорошо узнаваем. Может быть, поэтому, открывая этот сборник стихов, чувствуешь себя так, словно заглянул в гости к давнему знакомому. У поэта, безусловно, есть собственные голос и интонация. Он словно ведёт неторопливый размеренный разговор с читателем, размышляет на разные темы, погружая и себя, и своего собеседника на всё бóльшую глубину. Книга приятно удивляет многообразием сюжетов и тем, при этом сборник очень цельный и имеет чёткую композиционную структуру. Он состоит из девяти разделов (здесь невольно возникает ассоциация с «Божественной комедией» Данте): «С выходом в небо», «Отсюда до тебя лишь пустота», «Речной человек» (цикл стихов), «Сентябрьский пожар», «В темноту другого посмотри», «Високосная зима», «В стране такой огромной», «Экспериметры», «Заитилье». К слову, Дмитрий Терентьев отваживается в своих строках ни много ни мало – спорить с Данте:
Потому во многое не верю
и опровергаю слово Данте.
Вера – это тоже чьи-то мысли,
но не мысли Бога на земле.
Ещё одна особенность стихотворений, вошедших в книгу «Заитилье», в том, что они изобилуют отсылками к произведениям отечественной и зарубежной литературы, цитатами, намёками. Читаешь – и то окунаешься в пушкинскую эпоху, то попадаешь в есенинские времена, а то угадываешь в строках Дмитрия Терентьева интонационное и мировоззренческое сходство с творчеством Бориса Рыжего. Вот несколько примеров: «Хорошо мечтательно, как Ленский, / не спеша по Питеру гулять…», «Не жалею. Не зову. Не плачу», – / жаль, что я вот так не написал / в самоизоляции на даче, / взвешивая время на весах», «Не выпало, не удалось пройти / тропой трансазиатского поэта, / где жёлтый дом с граффити «ЛЕБЕДИ» / качает двор в районе Вторчермета».
Основной образ в книге – это, конечно, образ реки: «Через пламя рек / время перекинет мост калинов», «Я кричу тебе из-за реки», «К ночи Волга разбушуется, / из Днепра убитого бойца / на долблёнке вынесет на берег», «Прадед, что форсировал Десну, / из могилы смотрит со слезами», «В сотый раз переплывая Волгу / в лодке или мыслях, как-нибудь, / слышу за спиной рычанье волка, / к дому отрезающего путь», «Хилым стариком нырнул в Итиль, / вынырнул мальчишкой конопатым – / жить с простым желанием – идти / или плыть в безвременье куда-то». И здесь неизбежно «всплывает» античный Стикс: «Вижу, как под ним сверкает Волга – / Стикс, Коцитус, Лета, Ахеронт». Закономерно возникает тема смерти, без которой невозможно представить мировую поэзию. У Дмитрия Терентьева жизнь хрупка, прекрасна и фатально коротка:
Тает жизнь, как свеча,
непрерывно,
по капле.
Замечательный день…
Так у Чехова, что ли?!
Август солнце по небу везёт на пикапе,
как огромный арбуз по иссохшему полю.
Что касается смерти, то её поэт не просто видит, наблюдает и констатирует, а ощущает. И это лишь в очередной раз подчёркивает, как быстротечна и невероятно ценна человеческая жизнь:
падают вертолётики клёна
я стою во дворе
ощущая, как каждую секунду
где-то умирает человек
душа его пролетает над миром
надо мной, как эти вертолётики
Более того, Дмитрий Терентьев переосмысляет тему воскресения, возрождения, «разрабатывает» собственную образно-мифологическую формулу возвращения жизни:
кто сказал, что срубленное дерево
мертво, неодушевлённо
я делаю из спичек людей
это добрые и бескорыстные люди
они не смогут поджечь друг друга
я создаю дома и людей из спичек
я возвращаю дереву жизнь
Об образности стихотворений Терентьева, о его способности «кипеть метафорами» и в то же время «держать их в узде» пишет в послесловии к книге Елена Крюкова. Действительно, автор дарит читателю прекрасную возможность включить свою фантазию и стать не просто читателем, но и отчасти создателем, соавтором поэтического мира.
Кроме жизни и смерти, по Дмитрию Терентьеву, ничего больше и нет: «Главное, выбирай. / Возьми бюллетень у Бога, / Зайди в кабинку своего сердца, / Напиши «жизнь» или напиши «смерть», / кандидат «против всех» исключён».
А если смерть существует, то существует и память. Именно благодаря ей каждый из нас хранит в себе всё то, что было, и передаёт в будущее – то, что есть: «Наши земляные имена / водные запомнят письмена, / предадут корням. Пройдут мирами / новыми, спокойны и легки, / в междуречье Волги и Оки, / где и мы когда-то умирали».
Скрылёва Юлия