Валерий Якунин: «Театр существует для людей, испытывающих в нём необходимость!»

ИНТЕРВЬЮ В НОМЕР

Московский областной Камерный театр на территории Юго-Восточного округа занимает Малую сцену Московского областного Дома искусств (МОДИ) в Кузьминках. Вот уже 23 года художественным руководителем Камерного театра является заслуженный артист РФ, заслуженный деятель искусств Валерий Иванович Якунин, который осуществляет собственные постановки в традициях русской театральной школы и приглашает других режиссёров с возможностью эксперимента.
Накануне обменных гастролей между Московским областным Камерным театром и Академическим русским театром им. Е. Вахтангова из Владикавказа (Северная Осетия), которые пройдут с 24 по 30 сентября в рамках федеральной целевой программы «Культура России 2012–2016 гг.», мы встретились с Валерием ЯКУНИНЫМ.

– Валерий Иванович, если посмотреть на гастрольный репертуар, то вы везёте во Владикавказ спектакли «Мари и Пьер» М. Полищук, «Диалог самцов» А. Артименьева, «Вождь краснокожих» О. Генри, «Малыш и Карлсон» А. Линдгрен, «Гулять по-русски» С. Лобозерова, «Дон Кихот, его слуга, его сны и его лошадь…» М. де Сервантеса (инсценировка В. Красовского). Скажите, по какому принципу отбирались постановки для этих гастролей?
– Прежде всего по художественным достоинствам, конечно. Это спектакли, апробированные на зрителе в родных стенах. Влияет также рейтинг спектаклей, который существует в нашем театре. Кроме того, гастроли обычно попадают во временные, технологические рамки в соответствии с техническим оснащением и техникой принимающей гастролёров сцены, когда выставляются декорации, свет, музыка и т.д. Гастроли – компактная форма деятельности, поскольку сегодня на неё деньги трудно получить и трудно всё организовать. Мы очень рады тому, что наш театр попал в эту замечательную программу и имеет возможность обменяться спектаклями с театром во Владикавказе. Но срок в семь дней диктует в том числе и количество участников: приходится думать о том, чтобы максимально использовать тех артистов, которые участвуют в поездке, и решать множество текущих рабочих проблем, от которых никуда не увернёшься.

– А премии, данные разными конкурсами вашим спектаклям, имеют значение для гастрольного плана?
– Да, у нас много премированных постановок, и, конечно, хотелось бы показать их все как можно большему числу зрителей. С другой стороны, это может быть лауреат какого-нибудь престижного фестиваля, но со слишком громоздкими для поездок и монтажа декорациями, большим количеством участников, что требует серьёзных вложений в гастрольном туре… К сожалению, в данном случае предпочтение отдаётся компактным спектаклям.

– Иными словами, тот грант, что выделен на обменные гастроли, всё-таки недостаточен и призывает к экономии?
– Любой грант подразумевает экономию. Мы для осуществления этих гастролей используем собственные средства, дотацию Министерства культуры МО – по двадцать пять процентов вложенных средств – и возможности гранта от Министерства культуры РФ – это оставшиеся пятьдесят процентов всех затрат. Вне зависимости от финансовых вопросов мы старались сформировать свой гастрольный репертуар так, чтобы достаточно широко представить спектр названий и чтобы лицо нашего театра было наиболее интересным для разного зрителя. Мы учитываем, что едем в одну из кавказских республик, где проживает много национальностей с различным менталитетом. Но мы хотим быть интересными для всех.
Наш партнёр по гастролям покажет восемь спектаклей, в Москве их ещё не видели. Я абсолютно уверен в том, что наша избалованная публика получит удовольствие: одни названия в афише вызывают интерес! Мне жаль, что сам не посмотрю…

– А почему в представленных гастрольным графиком постановках преимущество отдано зарубежным произведениям? Замечательно, что это классика – «Вождь краснокожих», «Дон Кихот», «Малыш и Карлсон», но лишь одно название – «Гулять по-русски» – имеет признак отечественной драматургии, наверное, это лубок, народная комедия… Почему с американской и европейской, а не с русской литературой и драматургией вы решили познакомить зрителя?
– Вопрос и тема гораздо шире. Это связано и с репертуарной политикой театра, и с тем багажом спектаклей, который существовал в нашем основном репертуаре на протяжении многих лет. Скажем, у нас были спектакли, поставленные по Островскому, Чехову, Толстому, Булгакову, которые шли годами! Спектакли стареют. Стареют артисты. Меняются, в конце концов, пульс жизни и восприятие публики… И спектакли уходят. Дело даже не в том, что постарел исполнитель главной роли, а просто изнашивается спектакль, как платье… Не сама пьеса устаревает, понимаете… «Три сестры» – это вечная пьеса, она не может устареть! Но спектакль естественно устаревает по режиссёрскому решению, по эстетике, по ритму… Это ведь только в кино так бывает, что и за тридцать, и за пятьдесят лет актёр на экране совсем не изменится. А на сцене этот трюк не работает – всё постоянно меняется! Живой театральный спектакль – это организм, который отличается от всех иных видов визуального искусства тем, что он живёт только сию­секундно, вот сейчас и больше никогда! Вы придёте завтра смотреть тот же самый спектакль, а он будет уже другим. Потому что не заснятый на плёнку, живой артист повторять свою роль столько же раз, сколько можно сделать на ксероксе копий одной страницы, не может: у него сегодня хорошее или плохое настроение, он себя хорошо или дурно чувствует, он устал или, наоборот, возбуждён – и каждый день это будут совершенно разные спектакли! Это сложность театра. И, конечно же, его прелесть. Но время безжалостно и стремительно идёт вперёд. И тогда либо, как в «Современнике» уже трижды, в разных составах восстанавливали «Три сестры», либо уже окончательно со спектаклем расстаются. У нас спектакль «Три сестры» снят с репертуара по причине того, что две сестры из трёх стали мамами и на три года выпали из жизни труппы…

– Так это уже целый комплекс причин!
– Совершенно верно! Но есть случаи, когда ради спасения легендарного спектакля вводят нового актёра – как это было в «Ленкоме» с «Юноной и Авось». Многие зрители настолько привыкли видеть в главной роли Николая Петровича Караченцова, что не восприняли спектакль с другим исполнителем. Однако те, кто не видел Караченцова в роли Резанова на сцене, спокойно могут смотреть этот спектакль и сейчас. Так бывает. Но мы, наш театр, постепенно оказались в той ситуации, когда что-то ещё можно восстановить, а что-то ушло безвозвратно. Сейчас мы находимся в полосе, когда у нас в репертуаре русская классика осталась представленной лишь одним спектаклем, это «Пьеса для Аделаиды» В. Соллогуба. На сборе труппы по случаю открытия нового сезона я предложил ближайшие два сезона посвятить именно классическому репертуару, в том числе и русскому. В наших планах: «Шинель» Н. Гоголя, «Пигмалион» Б. Шоу, «Блажь» А. Островского, «Эшелон» М. Рощина – это уже советская классика… И те ветви нашего дерева, которые по разным причинам и в разное время отсохли, мы должны восстановить, а баланс между зарубежной и отечественной классикой должны привести в соответствие. Вы можете справедливо упрекнуть нас в малом количестве постановок современных пьес, но современной достойной драматургической литературы, кроме «чернушки», очень мало. Это очень сложный вопрос – не только театральный. Даже если мы ставим спектакли по произведениям не драматургическим, а скажем, по рассказам О. Генри, то инсценировки для них сделаны всё же современными авторами. Кстати, в этом ряду – спектакль «Мари и Пьер» по пьесе М. Полищук. Это история зарождающейся любви и первых научных открытий Марии Склодовской и Пьера Кюри, будущих нобелевских лауреатов в области физики. Этим спектаклем мы собираемся и открывать, и закрывать наши гастроли во Владикавказе. Смысл не в том, чтобы обязательно включить в репертуар ту или иную российскую пьесу. Я считаю, что не имеет большого значения национальность автора, главное – интересная драматургия.

– Часто ли ваш театр вообще предпринимает гастрольные поездки?
– Нет, к сожалению. Это проблема чисто финансовая. И она знакома практически всем театрам Российской Федерации. В советское время гастрольная жизнь театров была чрезвычайно насыщенной – каждое лето все театры страны выезжали всей труппой на месяц-другой, менялись спектаклями с различными театрами в летний период. А сегодня, в наше капиталистическое время, нужно иметь исходный денежный капитал, для того чтобы ехать на гастроли, которые любому театру крайне необходимы! Это, знаете, как переливание крови! На этот раз мы меняемся с театром Владикавказа: они едут к нам, а мы едем к ним. Подобные гастроли взаимно обогащают как театры, так и публику – информационно, эстетически, эмоционально… Но всё сейчас упирается в средства. Мы бывали в последние годы в Саратове, Белоруссии, на Украине – всегда полный зал. Театр – искусство элитарное. Не в том смысле, что для элиты, – нет! Но, по подсчётам социологов, в любом городе мира в театр ходят всего три процента жителей. Понимаете? Театр существует для людей, по-настоящему испытывающих в нём необходимость! А с увеличением средств масс­медиа, когда всё можно скачать и посмотреть, сидя дома на диване, попивая чаёк, появляется и зрительская лень. Поэтому сегодня в театр идёт только особенный зритель. Сейчас, заметьте, в театр идут не на пьесу, не на режиссёра, не на автора, а на актёра! Это очень важный момент! Зритель думает: вот я видел на экране Александра Домогарова, а теперь хочу пойти на него в театр, на сцене посмотреть. Поэтому и актёры стараются как можно больше сниматься, в том числе и в телесериалах. И я со своей стороны всегда приветствую, когда мои актёры снимаются. Этот фактор так или иначе повышает интерес зрителя к самому театру. Сегодня это комплексный актуальный вопрос. И мы уже не говорим о качестве театрального искусства, оно, как мы видим, в настоящее время очень разным бывает…

Беседовала
Арина АБРОСИМОВА