Евгений Тростин
Благодаря этому человеку вся наша страна выучила слово «акын». Джамбул Джабаев, или, по-казахски, Жамбол Жабаев, родился в феврале 1846 года в семье небогатого пастуха, кочевника. В их юрте всегда звучали струны домбры: родной дядя будущего поэта был талантливым, признанным музыкантом. Искусству импровизации Джамбул учился у известного акына Суюнбая.
Он знал, что где-то далеко на западе живёт белый царь, который правит всеми ханами и баями. Возможно, даже знал его по имени – Николай I. С ранней юности Джамбул играл на домбре и участвовал в айтысах – традиционных поэтических соревнованиях, на которых, ещё будучи мальчишкой, привлёк внимание ценителей и побеждал маститых соперников. Он обладал дарованием откликаться на события, которые волнуют людей – его современников, слушателей. Искусство сказителя – это сотворчество вместе со слушателями, для которых границ между песней и реальностью не существует.
Акыны для казахов были и звёздами эстрады, и властителями дум, и живой газетой. Степняки уважали поэтов! Их лучшие строки быстро становились крылатыми, они звучали в сотнях юрт. Так было с великим Абаем, так бывало и с Джамбулом.
Среди акынов было распространено критическое отношение к сложившемуся социальному укладу, к несправедливости, которая царила повсюду. И – сочувствие к тяготам бедняков. В 1916 году власти потребовали от акына хвалебную оду насильственной мобилизации казахов на окопные работы. Шла Первая мировая война, Петрограду требовались рабочие руки. Поэт ослушался. В его новых стихах зазвучали гневные мотивы. В то время всю Среднюю Азию охватило восстание, акции неповиновения. Джамбул сочувствовал соотечественникам, которые не желали выполнять прихоти «белого царя». Неудивительно, что в 1917 году народные поэты в основном поддержали революцию, а Джамбул стал самым активным апологетом строительства нового Казахстана – с чистого листа.
Считается, что к 1917 году Джамбул уже давно не брал в руки домбру. Ему перевалило за 70, он постарел, нянчил внуков и правнуков. Но известие о том, что Российская империя рухнула, а вся страна бурлит и меняется, всколыхнуло его. К поэту пришло второе дыхание. Ему рассказывали о том, что происходило в Петрограде, Джамбул добавлял к этим сведениям собственные эмоции и фантазии – и получались похвалы революции в орнаментальном стиле.
Прошло ещё два десятилетия – и к Жабаеву пришла всесоюзная слава. 7 мая 1936 года в газете «Правда» опубликовали его поэму «Моя Родина» в переводе Павла Кузнецова. Эпический, цветистый рассказ о том, как казахи обрели счастье при советской власти. До этого известность Джамбула не простиралась за пределы казахских степей. И вдруг – раскатистый фурор на всю страну. У советской литературы появился девяностолетний аксакал.
В то время недостатка в подобных стихах в Советском Союзе не было. Уже получил всесоюзную славу дагестанский сказитель Сулейман Стальский. Но стихи Джамбула действительно многим пришлись по душе: в них чувствовались восточная основательная велеречивость и мудрость. Конечно, здесь есть заслуга Кузнецова. Но удачные переводы, как правило, случаются, если в оригинале есть мощная энергетика.
В том же году Джамбул стал настоящей звездой декады казахского искусства и литературы в Москве.
Большой театр нам двери раскрыл.
Алый бархатный занавес взвил,
Сцену волшебным светом залил.
Сияньем огней ослепил.
На сцене, где выросло в блеске идей
Большое искусство русских людей,
Раскрылось, цветущей весны молодей,
Искусство казахских степей.
Рандеву Жамбола со Сталиным вошло в историю, стало одним из символов советской дружбы народов. Народная мудрость веков поддержала строительство новой страны.
Считать, что акын ничего не понимал в политике и просто прославлял действующую власть, – слишком прямолинейное суждение. Он улавливал тенденции, конечно, в соответствии с собственными мировоззрением и кругозором. В то же время Джамбул следовал традиции торжественной одической поэзии, да ещё и в фольклорном духе. С витиеватыми гиперболами, с идеальными героями и безмерно коварными врагами.
Он стал постоянным комментатором политических событий эпохи. На русский язык кроме Павла Кузнецова его переводили Марк Тарловский, Илья Сельвинский, Константин Симонов. Парадное исследование о нём написал Корнелий Зелинский – блестящий ум, один из самых дипломатичных литературоведов. К Жабаеву прикрепили секретарей, которые должны были записывать каждое его слово. Он воспевал и советское Отечество, и свою Родину – Казахстан:
В Кармакчинской степи зреет рис,
В Алатау сады поднялись.
И в садах, слаще сна и мечты,
Спеют яблоки Алма-Аты.
В 1938 году пышно отмечали 75‑летие творческой деятельности казахского акына. Живой классик принимал почести. Поэт признавался: «Старость моя озарена счастьем. Мне более 90 лет, но я не хочу умирать. Народ меня уважает! Сбылись мои золотые сны. Я одет в шёлковый халат. Живу в белой юрте. У меня тёмно-рыжий, красивый иноходец и богатое седло».
В сентябре 1941 года, когда гитлеровцы пробивались к Ленинграду, появились самые известные стихи Джамбула:
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Мне в струе степного ручья
Виден отблеск невской струи.
Если вдоль снеговых хребтов
Взором старческим я скользну, –
Вижу своды ваших мостов,
Зорь балтийских голубизну,
Фонарей вечерних рои,
Золочёных крыш острия…
Писатель-моряк Всеволод Вишневский, который сам испытал все тяготы блокады, говорил, что послание из далёкого Казахстана дало жителям осаждённого города силу духа. Плакаты с изображением старика в восточной одежде появились на городских стенах – повсюду в осаждённом городе. Это было послание: на выручку Ленинграду придёт вся огромная страна. Конечно, здесь велика заслуга переводчика Тарловского. Он нашёл точные слова. Но Джамбул дал импульс, выразил сочувствие далёкому городу, который оказался под ударом врага. В Ленинграде никогда не забудут того, кто поддержал их в смертный час.
Он угас 22 июня 1945 года. В день начала войны, вскоре после Победы… По паспортным данным – не дожил восьми месяцев до своего столетия. Его похоронили в ауле, который уже носил имя поэта, – Джамбул. В доме, где жил акын, открыли музей, а вокруг шумел сад, который он сам вырастил. В то время миллионы детишек в нашей стране по его стихам учились читать. Кто в Советском Союзе не знал его «Колыбельную»?
Дремлет синяя звезда.
На джайляу спят стада.
Спят пуховые козлята,
Верблюжата спят в степи,
Золотые жеребята,
Крутолобые телята,
Тонкорунные ягнята, –
Ты, малышка, тоже спи.
История жизни народного поэта – это почти сказка. Он сам превратился в былинного певца, перебирающего струны домбры.
