Роман Богословский
Писать о книгах Виктора Пелевина – это как, находясь в трезвом уме, говорить об опытном шулере, который тебя в очередной раз одурачил. Ты об этом знаешь, но, по многолетней привычке и потакая желанию казаться тоньше и глубже других, складывать о нём слова в предложения по-прежнему продолжаешь. И делаешь это с серьёзным лицом, используя словесный аппарат философии постмодернизма: «нарратив», «дискурс», «симулякр»… Виктор Олегович уже не первое десятилетие стебается над статьями о своём творчестве, при этом критики упорно продолжают его тексты, что называется, шерстить. И поругивают, конечно. Особенно начиная с серии Transhumanism Inc., включающей в себя семь книг – от Empire V (2006) до «Круть» (2024). Всё чаще в адрес таинственного писателя звучит зловещий приговор: «Пелевин исписался». Так ли это или дело в чём-то другом? Попробуем разобраться на примере его нового романа «Возвращение Синей бороды», хотя операцию, задуманную мной, можно провести и на любой другой книге ВП, особенно из указанной выше серии. Сразу отмечу: то, что вы прочтёте ниже, не претендует на уникальность, разве что на чуть большую прямоту высказывания. Многие авторы в том или ином виде поднимали эту тему. Но косвенно. Мне бы хотелось выболтать тайну прямо и открыто.
Слой первый
Будучи писателем, работающим в самых различных жанрах, я хорошо понимаю, что мастерски жонглировать с разной степенью погружения в материал можно любыми временами, персонажами, событиями. При наличии свободного времени, а у Пелевина его полно, так как он занимается только литературой, и хорошей фантазии вкупе с чутьём на историческом материале реально соорудить любой конструктор – более того, связать разрозненные детали в единый концепт так, что без специального разбора не подкопаешься. Пелевин – непревзойдённый мастер этого вида манипулирования читательским вниманием. Иначе как бы он свёл в единое полотно барона Жиля де Ре, Джеффри Эпштейна, императора Тиберия, Жанну д‘Арк, агента ЦРУ, пирамиду Маслоу, залив этот салат философией симулякра Жана Бодрийяра, едкой критикой капитализма, равно как и леворадикальных и феминистических идей, – надо сказать, всё это он критикует не в третий и даже не в десятый раз. Эти вопросы Виктор Олегович решает на раз – при помощи реинкарнации, трипов и холотропного дыхания – по крайней мере, в «Синей бороде». Без запредельного ему не обойтись, ведь для перемещений во времени, для замещения одних личностей другими, для визионерских путешествий просто необходим какой-то мистический компонент. Одной физики тут мало. И надо сказать, что на этом первом, поверхностном слое мистика и эзотерика работают не как глубинная основа, а пока лишь как средство для достижения литературных целей, для сюжетообразования. На этом уровне трипы и реинкарнация – это дорогой, изящный, хорошо сделанный рояль, но всё же стоит он в кустах. Пелевин, понимая, что читатели его книг делятся на сегменты, отдаёт первый слой самым невзыскательным из них. Это те, кто желает быть причастным «к чему-то такому», поэтому таскают книги Пелевина с собою в метро, читают их в парке, чтобы все видели, что они тоже умные люди и вообще право имеют. И это бы ладно. Но ведь находятся и критики, профессионалы от литературы, которые всю вот эту лабуду про Эпштейна и Тиберия разбирают, не видя, что рояль, на котором они лабают свою многолетнюю «Мурку», стоит в кустах, а не на сцене под софитами. Это такая… как бы игра в кошки-мышки. Понимаете теперь генезис его многочисленных выстёбывающих эскапад о критиках? Естественно, все всё понимают. При этом «продолжают продолжать», как пел Летов.
Слой второй
И хотя этот слой густо перемешан с первым, всё же выделю его в отдельную главу. Речь о конспирологии. Чем так милы сердцу более продвинутых читателей книги Пелевина? Они год за годом обещают раскрытие какой-то важной тайны. Какой-нибудь офисный клерк, грезящий разоблачением мирового масонства, читает их, в предвкушении потирая ладони: вот-вот ему откроются все тайны мирового закулисья, и он в промежутке между нервным перекусом и нагоняем от руководства за провальные показатели наконец поймёт, почему всё вокруг так плохо и кто в этом виноват. Конспирология – это важнейший маркер всех произведений Пелевина. Чувствуется, что автор сам от неё кайфует. И если отцов-основателей этого жанра в России типа Григория Климова, Юрия Воробьевского или Сергея Нилуса все уже подзабыли, да и читать их неинтересно – у них нет художественного, драйвово-детективного компонента, то Пелевин – совсем другое дело. Его масоны, чекисты, вудуисты и прочие ведьмы с вампирами выглядят современно, даже как-то модно, что ли, с лоском и блеском. Ну и в целом – «Виктор Пелевин» – это давно уже бренд, от употребления которого ожидают раскрытия мировых заговоров. Ну или хотя бы иронично-тонкого их разоблачения. Однако только самые проницательные распознают в пелевинской конспирологии стёб, ёрничество и беспросветное издевательство как над историческими персонажами и событиями, так и над читателями. Пелевин знает: для достижения эффекта жонглировать можно чем угодно. Казалось бы, где император Тиберий и где Джеффри Эпштейн? Можно возразить – в «Имени розы» Умберто Эко тоже понамешано! Но у Эко всё подчинено одной идее, соткано, связно и структурно обосновано степенями древнего и принятого устава шотландского масонства, например, если речь об «Имени розы». Постмодернизм ли всё это? Да Бог его знает – каждый сам пусть решает. Вообще Пелевин, по моему мнению, не является постмодернистом с точки зрения культуры, времени, парадигмы. Он просто таким родился, это другое. Его постмодернизм напрямую вытекает из его личностных качеств и специфики таланта, а не из истории и времени.
Слой третий
Если первый слой – это пена на волне, второй – сама волна, то третий – это океан под ней. Несомненно, этот слой – самый главный. Это глубина, соприкасаясь с которой Пелевин перестаёт стебаться. Третий слой не принадлежит какой-то конкретной книге, а потому воспроизводится во всех них почти с одинаковой настойчивостью – вечное возвращение Синей бороды получается… Я не берусь судить, является ли Виктор Олегович реализованным мастером недвойственности, но целые страницы текстов его книг говорят именно об этом. Именно в этом месте и находится его многолетний молчаливый конфликт (хотя и условно-конвенциональный, потому что просветлённые по-настоящему не конфликтуют, это лишь «контролируемая глупость») как с поверхностными читателями, так и с критиками, которые в большинстве упорно не понимают основного посыла его книг. А он в том, что их совершенно бесполезно критиковать и читать с точки зрения первых двух слоёв. Реальность для Пелевина представляет собой пёстрый калейдоскоп из времён, персонажей, событий, концепций и структур – майю, управляемую лилой. Вряд ли стоит удивляться, если в новом романе он соединит в сюжете Чебурашку, Калигулу и Дональда Трампа. А в следующем мы узнаем, к примеру, что группа Pink Floyd на самом деле не просто песни проникновенные исполняла, а транслировала в каждом альбоме главы из древнего учения первых христиан. Повторюсь, для талантливого писателя самые неожиданные компиляции и заливка их единым желе сюжета – это не проблема. Но настоящая глубина книг Виктора Пелевина находится совсем в другом месте, хотя слово «место» – это уже проблема в данном случае. Давайте же скажем всю правду целиком: пелевинская литература – это завуалированное учение недвойственности, это натурально многотомный учебник по просветлению. Ровно в этом месте критики и спотыкаются. А причина проста – они просто не владеют вопросом. Мало кто из них изучал тантру, дзогчен, труды Шанкары, учение Рамеша Балсекара, Нисаргадатты Махараджа, слушал сатсанги Муджи или Шри Раманы Махарши. Некоторые из них с трудом ещё помнят Кастанеду – на этом всё. И когда ум критика встречается с этим неведомым ему слоем, реакция только одна – высмеять автора. Отсюда и все эти сентенции в рецензиях: «Пелевин снова скармливает нам буддизм» или «Пелевин живёт в астрале» и «Пелевин вновь нагнал религиозного тумана, чтобы скрыть, что исписался». Проблема в том, что рецензенты пишут такое, чтобы скрыть как раз свою некомпетентность в вопросах реализации. Я, кстати, без наездов, да никто и не обязан вникать в то, что ему неинтересно, не сильно близко и мудрёно. Но тогда и критиковать надо в лучшем случае новый реализм или young adult. Реакция автора логична – он искренне недоумевает: зачем искать там, где светит фонарь, если суть лежит в другом месте? Какой смысл критиковать волну, игнорируя при этом океан, в котором она возникла? Взгляд пробуждённого на мир сансары коренным образом отличается от того, что видят другие люди, при этом смотрят они на одни и те же вещи – великий Джордж Харрисон об этом хорошо знал и пел. В сущности, у меня один лишь вопрос к Пелевину: зачем он пишет художественные книги, если давно уже может вести сатсанги и устраивать ретриты, проповедуя недвойственность совершенно открыто – без пустой трескотни, издаваемой первым и вторым слоями? Пока ответа у меня нет. Хотя… интерес издателей же никто не отменял? Может, Виктор Олегович, чем Мара не шутит, у них в заложниках – кто знает?.. «Но как же критиковать книги Пелевина, если писать о них с точки зрения литературы бессмысленно?» – спросите вы? А никак. Критика книг Пелевина должна исчезнуть как жанр, либо ей следует сместиться в сторону комментариев, вроде тех, что делают к священным текстам. Но если мы и дальше хотим веселить автора своим иллюзорным мракобесием, то давайте продолжать в том же духе, чего уж там.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
