Век такой, какой напишешь

Валерий Попов – о «месте выживания» для писателей, литературной жизни Петербурга и первом русском хиппи – Бродском.

– Валерий Георгиевич, вы уже много лет возглавляете Союз писателей Санкт-Петербурга. Сейчас многие воспринимают СП как чистую формальность. А что он значит для вас? И зачем нужна писательская организация сегодня?

– Союз писателей, на мой взгляд, это место, где все проявляют лучшие свои стороны. Худшие – оставляй дома. Кто хочет поскандалить – может не приходить. Приятно бывать в приличном обществе. Его надо создавать и поддерживать, это главная роскошь в наши дни.

Есть и вполне конкретная польза – сейчас мы работаем над издательским планом. Поддержка администрации Санкт-Петербурга оказывается именно Союзу писателей, потому что мы можем не только интересно писать, но и оформить общими силами ту груду бумаг, которые нужны для издательского проекта.

– Можно ли считать членский билет СП символом признания таланта, профессионализма писателя? Как, вообще, определить в XXI веке, что человек состоялся как писатель?

– Тот, кто умеет передать свой литературный восторг читателю, – тот и состоялся. Можно, конечно, вовлечь многих неопытных и необразованных ребят в свою книгу, как в компьютерную игру, и долго не выпускать, но в итоге – пустота в душе и потерянные молодые годы. В члены Союза писателей Петербурга таких авторов мы стараемся не принимать. К сожалению, рынок, который пытается создавать писателей «под себя», любит «сделать» громкое имя – на один год. А через год им нужен уже новый «бренд», и я знаю много таких «совращённых и брошенных» и к терпеливому литературному труду уже не годных. Союз писателей – место выживания. Членство в СП – возможность продержаться морально в трудные для тебя годы.

– А как вы для себя определяете, что состоялись в литературе? Что для вас главный показатель того, что все труды не зря?

– Могу сказать, что я имею свой стиль – и это проявилось сначала в жизни, а потом в литературе. Все мы получали в молодости отказы из редакций, но только я умудрился получить такое письмо – с отпечатком подошвы. Отчаяние у меня переходит в смех. И мои читатели ценят именно это. Недавно два молодых парня рассказали мне, как отстали от экскурсионного автобуса в Литве, брели сквозь вьюгу неизвестно куда, потом смели снег с вывески у дороги и прочитали «Ужупис». «Прямо, как у Валерия Попова», – рассмеялись они. И выбрались. Мой девиз – «Жизнь удалась, хата богата, супруга упруга!» – существует уже более полувека и помогает в любом возрасте. И жизнь моя выстроена моей литературой, блещет гротеском, юмором на краю бездны. «Век такой, какой напишешь!» – в этом я убеждён.

– Вас иногда обвиняют в чрезмерной откровенности, в том, что ваша проза слишком биографична. Как вы к этому относитесь? Можно ли написать по-настоящему хорошую, искреннюю книгу, если не вкладывать в неё свой опыт, пережитое, выстраданное?

– «Кровь – единственные чернила». Другого рецепта нет. Переживания могут быть выражены в любой, самой неожиданной форме, вплоть до гротескной, но без переживаний книга пуста. А «вес» книги очень важен. Главную мою государственную награду – Премию Правительства РФ – я получил за самую трагическую свою книгу – «Плясать до смерти».

– В одном из интервью вы очень метко обозначили важную современную проблему: псевдоинтеллектуальность, которая царит в литературе и культуре вообще. Почему вместо моды на ум пришла мода на имитацию ума? И как с этим бороться?

– Создавать искусственные книги, конечно, легче. Их и раскручивать легче – в них всегда есть модные «фишки». И с этой не тяжёлой книгой в руках ты сразу становишься своим в «интеллектуальных сферах», особенно не обременяя себя «лишними знаниями». По-лёгкому, как говорит молодёжь. Но без «груза» – глубоко не нырнешь.

– Может, в этом и есть проблема сегодняшней литературы? В чрезмерной отстранённости писателя от своего текста?

– Да. Есть такая тенденция – не «отвлекаться» на жизнь, а брать всё из компьютера, уже готовое и никак не связанное с твоей личностью. Возможно, это глобальный план. Человек, который живёт слишком нестандартно или эмоционально, не годится в «офисный планктон», а именно им капитализм и намерен заселить всю планету. И есть уже подкормка для него – литература «по рецепту». Чтобы он был живым, но не слишком.

– Ещё одно явление современности – книжные блоги. По уровню влияния на умы, особенно среди молодёжи, они довлеют над профессиональной критикой. Почему? Могут ли блоги заменить литературную критику? Или же, напротив, они не привносят в литпроцесс ничего, кроме хаоса?

– Да, интернет-мир – это общая труба – и для слива, и для питьевой воды. «Сливу» – хоть бы что. А что с питьевой водой – сами понимаете. Но это пьют. И разделить это уже невозможно, интернет – един. Надежда на то, что умные и талантливые друг друга найдут и в этом хаосе и сумеют не отравиться отбросами.

– Вы дружили с Довлатовым, Бродским, Битовым… Эта «литературная дружба» была, судя по всему, очень вдохновляющей, плодотворной. Есть ли такое сейчас? Литературная богема, писательские «тусовки», на которых люди объединяются на основе любви к творчеству, схожих взглядов? Или это тоже безвозвратно ушло?

– Тусовок множество. Я знаю, например, что многие «роятся» вокруг любимого молодёжью Андрея Аствацатурова. И это, безусловно, школа. Литература в моде, хотя она стала другой, соответствующей нынешней эпохе. Ну а какой же ещё?

– Как вообще сегодня обстоят дела с литературной жизнью в культурной столице? Есть ли какие-то яркие имена, которые пока неизвестны всей стране, но обязательно прогремят?

– У нас в городе вырос самый популярный сейчас в мире русский автор – Евгений Водолазкин. Но стать именно громким, насколько знаю я, он не стремился. Сколько уже прогрохотало пустых телег! В нашем союзе есть молодые писатели, живущие своей неповторимой жизнью и пишущие ярко и дерзко. Назову Сергея Авилова, Светлану Забарову, Киру Грозную, Даниэля Орлова. Но всё индивидуальное, как всегда, «не в тренде». Ситуация нынче такая, что ничего, кроме «модных фишек», уже не видят. «Толстые» журналы, в основном, стоят на своём «историческом фундаменте», и никакой «ереси» видеть не хотят. Может быть, им и не надо меняться – мы их любим именно такими. Но молодым и талантливым сейчас непонятно, «на какую гору восходить», чтобы быть замеченным. Компьютерную популярность я бы не рекомендовал, это всё-таки «самый знаменитый в своём дворе». Двор хоть и бескрайний, но – плоский. Что-то надо придумать. Терять их нельзя. Я, как могу, взбадриваю тех, кого люблю.

– А какую роль играет Петербург в вашей творческой судьбе? Можете представить себя в отрыве от этого города?

– Петербург, безусловно, сделал меня. В шесть лет я увидел у соседнего подъезда двух атлантов – один, как положено, босой, а другой – в зашнурованных ботинках. И я сразу возликовал – я нашёл моего героя. Атлант в ботинках – это моё! Я уже написал много книг о нашем необыкновенном городе – «Мой Петербург», «От Пушкина к Бродскому», «Жизнь в эпоху перемен», «Горящий рукав» – не только о городе, а и о литературе, которая рождается именно здесь.

– Позвольте ещё раз вернуться к Довлатову. В прошлом году на большие экраны вышел фильм о нём. Вы смотрели? Что вы можете сказать об этой картине с точки зрения человека, дружившего с ним?

– Замечательно, что Довлатов, самый читаемый в последние десятилетия русский автор, вырос у нас. Но главная его ценность – уникальное сочетание букв, другими искусствами не передаётся. Популярность – это, с одной стороны, хорошо… Но я уже встречаю многочисленных фанатов Довлатова, фактически не знакомых с его текстами. Он и так популярен, можно поклоняться ему – так зачем его ещё и читать? Оборотная сторона широкой известности.

– И о Бродском. Начался настоящий культ: его стихи заполонили все соцсети, появились футболки, блокноты с его изображением, молодёжь бьёт татуировки с его цитатами… Почему?

– Бродский – первый у нас хиппи и одновременно нобелевский лауреат. Самый великий из наших, «своих». Кого ж нам ещё рисовать у себя на груди?

– Вы – автор трёх книг, вышедших в серии «ЖЗЛ» – о Довлатове, Зощенко и Лихачёве. Пару лет назад грозились написать биографию Кирова. Увидим ли мы её в ближайшее время? О ком ещё вам хотелось бы рассказать?

– Мой ряд в «ЖЗЛ» – тоже о Петербурге. О тех, кто создавал неповторимую «ауру» нашего города в ХХ веке. Лихачёв, Довлатов, Зощенко. И тут, конечно, не обойтись и без Кирова. Ленинград – это, безусловно, его творение, и «звание» ленинградца ценилось в СССР весьма высоко. Сейчас я сижу в Музее Кирова, мне разрешили открывать папки с воспоминаниями тех времён… Многое просто потрясает. Надеюсь закончить книгу в этом году, хотя, как и в предыдущих книгах, напишу, как чувствую, а не как принято. Есть пока что статьи о Володине, Льве Гумилёве. Писал я и о гениях «портвейнового века» – Глебе Горбовском, Олеге Григорьеве. Считаю их вполне достойными «ЖЗЛ».

– Работаете сейчас над чем-нибудь? Когда на прилавках магазинов появится новая книга Валерия Попова?

– Вышло две книги в ЭКСМО в серии «Большая литература»: там и весёлые рассказы из цикла «Жизнь удалась!», и семейные трагедии. Всё самое главное в моей судьбе. Готовы ещё две – «Пропадать, так с музой» – мои приключения в литературном мире, и «Моя история Родины» – о сугубо конкретном моём восприятии пролетевших эпох. Завершающая эту книгу повесть, которая так и называется «Моя история Родины», должна выйти в № 6 «Нового мира».

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Валерий Георгиевич Попов – прозаик, председатель Союза писателей СПб, президент Санкт-Петербургского отделения Русского ПЕН-клуба. Родился в 1939 году в Казани. Окончил Ленинградский электротехнический институт и сценарный факультет ВГИКа. Автор более 30 книг, в том числе: «Южнее, чем прежде», «Жизнь удалась!», «Праздник ахинеи», «В городе Ю», «Третье дыхание», «Горящий рукав», «Комар живёт, пока поёт», «Плясать до смерти» и других. Лауреат премии Правительства РФ в области культуры. Лауреат литературных премий: «Северная Пальмира», «Золотой Остап», журналов «Новый мир», «Знамя», «Октябрь», премии имени И.П. Белкина, Царскосельской премии, Новой Пушкинской премии и других. Награждён орденом Дружбы и медалью Пушкина.