Видеть и слышать слово

Беседу вела Арина Обух, писатель, художник

Считается, что первым писателем был ветхозаветный пророк Амос. Но сам о себе он говорил так: «Я не пророк и не сын пророка; я был пастух… Но Господь взял меня от стада…»

Пророки были и до Амоса, но именно он первый сложил свои пророчества в книгу и стал первым книжным пророком.

Амос передаёт нам слова Христа: «Ищите меня – и будете живы!» Так или иначе, но все ищут Бога: писатели находят его в словах, художники – в красках, музыканты – в нотах… И на свет появляются книги, картины, музыка.

А значит, должны быть и фестивали, где чествуют эти виды искусств. Например, существует Фестиваль современного церковного искусства «Видеть и слышать», который объединяет живопись, графику, скульптуру, архитектуру и музыку, а в октябре в рамках этого фестиваля будет учреждена и литературная премия.

Но что вообще значит «современное церковное искусство»?

Ответ можно найти на выставках проекта «Видеть и слышать» в разных городах России. На одной из них, в петербургском Феодоровском соборе, мы встретились с Дмитрием Трофимовым – художником, иконописцем, руководителем творческой мастерской «Царьград» и фестиваля «Видеть и слышать» – и поговорили о небесном и земном.

– Дмитрий Александ­рович, многим может показаться, что слова «церковь» и «современное искусство» противопоставлены друг другу… Такой вопрос: в вашей мастерской трудятся иконописцы или свободные художники?

– Свободные художники-иконописцы. Церковная культура – живая и разноликая. И каждая эпоха вносит в неё свои наречия. Если мы с вами пройдёмся по нашей выставке «Традиция вне времени. Московская икона XXI века» в Феодоровском соборе, то увидим, что большинство работ не имеет иконописного аналога. Это свободное творчество, авторская стилистика и порой новая иконография.

– А такая свобода Церковью благословляется?

– Конечно. Ведь художники из века в век современным языком выражают смысл Священного Писания. Эта свобода творчества и создаёт устойчивость церковного мира. Кто у нас был главный, так сказать, модернист церковного искусства? Преподобный Андрей Рублёв. Он создал новый композиционный иконографический образ Святой Троицы. Это один из великих примеров того, как в иконописце соединяются духовный опыт молитвы и художественный опыт постижения красоты.

– Виктор Васнецов тоже в этой лодке?

– А как же! Он ввёл в церковное искусство свой личный духовный и художественный опыт. Он, скажем так, грешил тем, что в лики святых вписывал портреты дорогих для себя людей. Но при этом он оставался точным в формулировке смыслов Священного Писания.

Вера художника всегда видна в иконописи. А если художник творит без мысли о Боге, то его произведения остаются на периферии религиозного искусства. Художники нашей мастерской пишут образы, которые становятся частью литургического пространства: это иконы, мозаики, витражи… В мастерской «Царьград» работает 40 художников, мы расписали пятьдесят храмов.

Вот сейчас в Ростове Великом открыли выставку «Древние лики. Новое письмо». А на днях полечу в Каир. Хотим договориться о делегации коптов на наш фестиваль в октяб­ре. Копты – это потомки древних египтян, народа, который одним из первых на земле принял христианство.

– А как вы всё успеваете, Дмитрий Александрович?.. И мастерская под вашим руководством, и фестиваль, и выставки, и ваше собственное творчество… И я знаю, что вы приняли участие в воссоздании росписей в храме Христа Спасителя…

– Это был мой дебют в церковном искусстве, 1999 год, мне было 27 лет. Вообще нас было четверо: мы, студенты-художники, подали заявку на конкурс, который давал право участия в росписи этой обители. Конкурс выиграли, институт закончили. И, собственно говоря, написали две огромные композиции: «Вознесение» и «Преображение Господне». И иконы центрального иконостаса храма Христа Спасителя.

– Потрясающий дебют! А с каким чувством вы входите сегодня в храмы, которые расписывали?

– Я как бы вхожу в своё воспоминание. Иногда думаю: а может быть, чуть иначе надо было сделать? Тут синего добавить, там красного… А бывает, что смотрю и вижу: нет, ничего менять не надо, образы живут свою жизнь. И в этом есть нечто отеческое. Вот у нас с супругой Светланой (она, кстати, искусствовед) есть дочки, они уже взрослые личности, и я смотрю на них с любовью, восхищением, уважением, но одновременно мне хочется что-то изменить… а вдруг я им какую-то сказку не дочитал? Не обнял вовремя?.. Наверное, когда я вхожу в пространство храма, то чувствую волнение и ответственность.

– Говорят, что ваш фестиваль «Видеть и слышать» откроет двери и для писателей… Всё-таки «В начале было Слово…»

– Да, и Слово с большой буквы всегда с нами. Но в этом году нам бы хотелось привлечь современных литераторов к нашему экспертному сообществу. И вот у нас с известным писателем Сергеем Шаргуновым возникла идея создать литературную и журналистскую премию в рамках Фестиваля современного церковного искусства.

– Но не так уж много современных авторов пишет сегодня о вере…

– Достоевский не осознавал, что его притча о Великом инквизиторе войдёт в церковные предания. Его слово соединяет опыт постижения Евангелия и нашу современную жизнь.

А Репин? Его дипломная работа «Воскрешение дочери Иаира» живёт в разных храмах.

Александр Иванов писал свои картины и, наверное, не думал, что они станут частью литургического пространства. Однако уже в XIX веке его «Явление Христа народу» и «Встреча Христа и Марии Магдалины» появились в храмах. Кстати, известно, что дружба с Гоголем оказала большое влияние на живопись художника.

– Слова и краски рядом. А как будет называться новая литературная премия? Может быть, она будет носить имя пророка Амоса? Всё-таки он считается первым писателем…

– Мысль интересная, да, пророки были первыми писателями. Но вполне возможно, что премия будет носить имя фестиваля – «Видеть и слышать», которое относит нас к Евангелию от Матфея: «Истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали…», потому что не смогли принять Бога в сердце своё. А это самое главное. Принятие приходит через любовь, а любовь может открыться нам через красоту и культуру.

– А как к вам пришла вера?

– Я родился в семье художников, вокруг были карандаши и краски, а в окне у нас был Донской монастырь, на барельефе которого Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на Куликовскую битву. Конечно, родители рассказывали мне о Дмитрии Донском, но он ещё не был моим небесным покровителем, так как на тот момент он не был причислен к лику святых, а я ещё не был крещён. Но уже в четыре года я нарисовал Дмитрия Донского на фоне стяга со Спасом. Наверное, этот рисунок был началом пути…

– В одном из интервью вы сказали такую фразу: «Культура – это наша благодарность Богу». А вот если бы Господь подарил вам возможность встретить личность из любой эпохи, кто бы это был?

– Необходима как воздух только одна Встреча. С воплотившимся Христом. Мне бы просто хотелось быть где-то рядом, в толпе на пыльной каменистой дороге, только бы увидеть и услышать Его.