Оба композитора не считали возможным быть вне политики, активно включаясь в революционные действия. Но в результате Вагнер был объявлен персоной non grata и выслан за пределы Германии, а Верди, напротив, вознесён на щит. Лозунг Viva Verdi знал каждый свободомыслящий итальянец середины XIX века, частенько подбадривавший себя мелодией хора Va pensiero («Лети, мысль») из «Набукко». Но ценность наследия Верди не в его патриотическом пафосе. Революции приходят и уходят, режимы меняются, но вечные человеческие страсти – любовь и ревность, благородство и зависть, преданность и предательство – все эти чувства в избытке в любой опере Верди, в «Риголлето», «Травиате», «Аиде», не говоря уж о поздних вершинах – «Отелло» и «Фальстафе».
Философ Исайя Берлин, аккуратно кидая камешек в огород Вагнера, утверждал: «Верди никогда не хотел потрясти, восполнить несовершенство человеческой жизни, излечивать свои раны или латать скрытые трещины современного мира, его отчуждение от общей культуры или от старой веры, используя магические средства, призывы потусторонних сил или божественных видений как способ бегства, мести или спасения. Благородный, простой, с известной долей здоровой жизненной энергии и огромной природной творческой и организаторской силой, Верди – это голос того мира, которого больше нет. Его громадная популярность как среди самых искушённых, так и рядовых слушателей сегодня обусловлена тем фактом, что он выражал вечные состояния души в самых простых словах, как делали Гомер, Шекспир, Ибсен, Толстой».
Евгения КРИВИЦКАЯ, профессор Московской консерватории, главный редактор журнала «Музыкальная жизнь»
