Музыкальный театр имени К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича—Данченко завершает парад премьер юбилейного сотого сезона представлением самой знаменитой оперы на шекспировский сюжет – «Отелло» Джузеппе Верди в постановке Андрея Кончаловского. Этот спектакль стал ещё и кульминацией фестиваля искусств «Черешневый лес», умеющего мастерски сочетать образцы подлинного искусства с атмосферой абсолютной гламурности, когда в зале звёзд больше, чем на сцене, а всех гостей в качестве угощения ждёт черешня, изящно оправдывая название форума.
Несмотря на историческую дату, оперный сезон у театра в художественном смысле получился лаконичным. На Малой сцене показали сделанную в стиле мюзикла «Фрау Шиндлер» американца Томаса Морса, не обладающую никакими музыкальными достоинствами, явно паразитирующую на теме, что раскрыл Стивен Спилберг, а на Основной сцене представили также образец современной оперы – «Влюблённого дьявола» Александра Вустина, бесспорное достоинство которого – участие в нём феноменального дирижёра Владимира Юровского. Является ли такая специфическая афиша следствием уже давно развивающегося за кулисами концептуального конфликта: быть театру «домом» – репертуарным коллективом или работать по принципу серийного проката спектакля – между директором Антоном Гетьманом и худруком оперы Александром Тителем, сказать однозначно нельзя. Но так или иначе «Отелло» в версии Кончаловского – единственная оперная премьера, адресованная аудитории, что делает кассу театру.
«Отелло» публика очень любит, но эта опера, хотя и очень «благодарная» для воплощения в доминанте современного режиссёрского театра, редко появляется сегодня в театре, так как требует незаурядных голосов для главных партий. Быть может, в этом маленькая композиторская месть певцам от Верди, который написал «Отелло» после 15-летнего «оперного безмолвия». Андрей Кончаловский первый раз поставил оперу в Москве. Хотя знаменитый кинорежиссёр, воспитанник не только ВГИКа, но и Московской консерватории по классу фортепиано, совсем не дебютант в оперном жанре. Его самая успешная работа – «Война и мир» Прокофьева на сцене нью-йоркской Метрополитен-оперы, звёздами которой были Анна Нетребко и Дмитрий Хворостовский.
Когда открывается занавес в Москве, мгновенно создаётся впечатление, что нас ожидает роскошная опера, сделанная с голливудским размахом, который режиссёру известен не в теории: на «фабрике грёз» он сделал несколько картин, среди которых блокбастер «Танго и Кэш» с Сильвестром Сталлоне и Куртом Расселом в главных ролях. Венецианское действие, окутанное в шелка, парчу и бархат (сценография англичанина Мэтта Дили, костюмы Дмитрия Андреева), разворачивается неспешно (оркестр под управлением Феликса Коробова часто с некоторым избытком звучания на форте демонстрирует нарочито замедленные темпы, но подчёркивающие симфоническую фактуру вердиевской партитуры) и уж слишком спокойно.
Дело в том, что в предполагаемой демонической власти Яго тут нет завораживающей силы духа и главного его оружия – обаяния и обольстительности. Будто баритона Антона Зараева совсем не волнуют намерения и цели его героя. Монотонны диалоги и монолог звучит вяло, почти сонно, без нюансов и смысловых акцентов, будто не о собственной душе, к тому же со значительными вокально-стилистическими промахами. Музыкально ситуацию не спасает и Кассио, тот, кем Яго манипулирует, хотя работа тенора Владимира Дмитрука одна из лучших в спектакле.
Беспрекословная примадонна нынешней премьеры Хибла Герзмава, чью Дездемону уже слышали в Париже, Дрездене и Нью-Йорке. Но в Москве певица сделала роль совсем не по привычному трафарету «белокурого ангела». Её Дездемона – женщина гордая и волевая. В своём чувстве и верности к Отелло её ничего не страшит, и она не утрачивает своего «я». И лишь в песне об иве и в предсмертной молитве «Ave Maria» не только очень изысканно поёт, но и позволят себе быть нежной.
Безусловно, особое внимание приковано к образу ревнивого мавра. Отелло в исполнении Арсена Сагоманяна, несколько лет назад распрощавшегося с амплуа баритона в пользу драматического тенора, получается интересным. Быть может, певцу пока ещё не хватает должной теноровой легкости и яркости в верхнем регистре, но он поёт очень ровно и красиво в стиле старой итальянской школы, чем немного напоминает знаменитого чилийского баритона Рамона Виная, также исполнявшего Отелло.
Озадачивает доминирующее на сцене эмоциональное спокойствие, коим заражается и публика, без какой-либо реакции наблюдающая за происходящим. Но только до того момента, как вдруг Отелло и Яго, а вслед за ними и все действующие лица, кроме Дездемоны, сбрасывают венецианские одежды, под которыми спрятаны муссолиниевские мундиры. По Кончаловскому оказывается, что беспредел зла – это не выбор Отелло. Он, ослеплённый трагедией ревности (в финале он всё время в тёмных очках), лишь подчиняется чужой воле, он проводник судьбы. Под занавес спектакля на сцене возникает монструозного масштаба бюст, олицетворяющий собирательный образ демонического правителя: тирания уничтожает человечество.
А как сложится судьба театра в следующем 101-м сезоне, чей номер, если обращать внимание на нумерологию, схож с телефоном «Службы спасения», покажут премьеры, среди которых «Похождения повесы» Стравинского в постановке Саймона Макберни в тандеме с молодым дирижёром Тимуром Зангиевым, что на два десятка представлений арендована у знаменитого французского фестиваля в Экс-ан-Провансе, а под занавес сезона на сцену выйдет «Вольный стрелок» Вебера – шедевр раннего романтизма, что не представлен ни в одном театре России. За эту постановку отвечают Александр Титель и дирижёр Фабрис Боллон. Это бесспорно просветительский риск театра, который, наверное, в коммерческом плане компенсирует другой проект сезона от Александра Тителя – театрализованное попурри-шоу из опереточных шлягеров под названием «Зимний вечер в Шамони».
Мария Бабалова
