Водораздел

Анатолий Коломейский

Жильцы дома трид­цать пять строения восемнадцать корпуса десять загона номер три по улице Барабахина отмечали сороковины ухода горячей воды.

В минувшие четыре декады обезвоженный контингент интенсивно лайфхачил. Семухин из семнадцатой квартиры понял, что основное назначение кипятильника – не пытать. Тарзанский из девятой узнал, что в баню ходят за тем, чтобы ещё и помыться. Пургенев из двадцать восьмой брился средством жены для эпиляции ног, пока не обнаружил, что на щеках начали расти ногти…

Отмечание было горячим.

– Это была не банальная аш два о! – взял слово старший по дому. – Она была мокрой, высокотемпературной, соответствующей всем требованиям нормалей и ГОСТов!..

– За горячую, не чокаясь! – транжиря профессиональные навыки, резюмировал труженик сферы ритуальных услуг из сорок пятой квартиры.

– Из горячительного – только сухое! – предупредил старший. – Сообразно ситуации.

– Мы познакомились, когда сосед с девятого этажа затопил нас кипятком, – некроложно пошёл по регламенту жилец восемьдесят третьей.

– Об ушедших или хорошо, или ничего! – снова капнул традицией ритуальник.

– Тогда я впервые ощутил себя в тропиках, причём не покупая тура, – вырулил на хорошее тостующий.

– А мой попугай, который вообще молчал как рыба, заорал: «Я не петух, чтобы пустой кипяток получил статус бульона!» – вспомнил обитатель семьдесят шестой.

У инициатора этого коммунального казуса с девятого этажа начала дёргаться правая часть лица. Левая дёргалась давно – после получения от обитателей тропиков первых счетов на возмещение ущерба.

– Я помню, как в эпоху горячей ел из чистой посуды! – всхлипнул жилец из шестидесятой.

– Посудомоечной машины-то нет? – брызнуло женское сочувствие из шестьдесят третьей.

– Посудомоечная в командировке! – признался грязнуля.

– Блюдолиз! – сменился вектор сочувствия. – Тарелочник!..

– Уважаемые собственники! – оторвался от сухого старший. – Здесь не свадьба: никаких драк!

– Жаль! Я бы в драке прикончил этих водолеев! – взвился обладатель восьмидесятой. – Из водяного пистолета!

– Есть более гуманное предложение: послать к жэкэхушному начальнику даму из тринадцатой! – предложил кто-то неопознанный. – Не убьёт, так скомпрометирует.

– Почему как послать, так сразу меня? – возмутилась тринадцатая. – Из-за номера?!

– Из-за размера! – озвучил мужской консенсус жилец, пожелавший в целях безопасности остаться неизвестным.

– Вы пойдёте путём Маты Хари! – попытался погасить волну гендерного вожделения старший.

– Ну, маты я бы ещё стерпела, – приняла боевую стойку потенциальная растлительница. – А за харю могу кое-кому по одноимённой части тела врезать!

– Хари – шпионка! – попытался кое-кто пробиться к здравому смыслу будущей агентуры.

– Хари – дело вкуса! А за шпионку точно врежу! – всячески противилась вербовке сексуальная диверсантка.

– Мадам, вы гордость дома! Почти мемориальная доска! Представляете надпись: «Здесь жили и подрабатывали девяносто-шестьдесят-девяносто», – захватил виртуальный микрофон старший.

– А если кто-то сложит цифры?! – не сдавалась засланка. – И решит, будто это вес?

– Во-первых, там стоят минусы, – блеснула математической подготовкой мужская часть собрания. – Во-вторых, от такой математики даже ванька-встанька не устоит!

– А кое-кто, кажется, не улежит! – отвергла вариант мирного соглашения тринад­цатая.

– Хотите продегустировать горяченькую? – взмахнул термосом голубь мира из семьдесят пятой.

К источнику нечаянной радости потянулись рюмки, стаканы, ложки…

– Любимая, дорогая, единственная! – целовался с горячей жилец из тридцать второй, осваивая лексикон с сайта знакомств.

– Откуда это сокровище? – ненасытно лакал кипяток старший.

– В чайнике нагрел! – открылся голубь.

– Фальсификат! – грянул хор обманутых.

Поставщик фальсификата спешно ретировался, провокационно фонтанируя струйкой пара.

– Надо жаловаться! – возник делегат от пятого этажа. – Но кому? Я жалобами искусственный интеллект довёл до заикания!

– Лично я жалуюсь продавщице из ликёро-водочного! – поделился жалобщик из сто двадцатой. – Эмоционально помогает, но с утра голова побаливает.

– В Комитет по охране животных можно обратиться… – старший почесал затылок, чесавшийся последние сорок дней.

– И повод есть: в шестьдесят девятой натуральный олень живёт! – проявила осведомлённость агентура.

– И жена у него лань… – открыла закрытую информацию гендерно продвинутая часть собравшихся.

– Пусть ваша лань и строит из себя Мату! – практически переметнулась на сторону противника вербуемая.

И когда, казалось, интеллектуальная составляющая собрания зашла в тупик, на телефонах собственников оживился домовой чат: «Управление ЖКХ с глубоким прискорбием сообщает об отключении холодной воды непонятно с какого числа на неопределённый срок»…

– Кто-нибудь знает текст похоронного марша? – попытался возглавить протестное движение ритуальщик.

– «Ромашки спрятались, поникли лютики…» пойдёт? – блеснула эрудицией тринад­цатая.

Продвинутый айтишник из офисного пристроя покопался в смартфоне, и скорбная мелодия Шопена впервые зазвучала со словами…