Ростислав Парцевский, Брянск
Восемь человек погибли, сорок семь ранены, повреждено двадцать многоквартирных домов. Таковы последствия удара по Брянску британскими крылатыми ракетами Storm Shadow. Подлого удара – в час пик, когда на улицах было особенно многолюдно. Подробности того страшного дня – в материале нашего корреспондента.
Война пришла на мою землю давно. Она медленно обживалась здесь с 2014 года, когда на Брянщину прибыли первые беженцы из Донбасса и жители других украинских регионов, не захотевшие оставаться в стране победившего нацизма. А затем началась СВО. Гул военной авиации, атаки вражеских дронов, предупреждения о воздушной угрозе, прерывающие трансляцию мультфильмов, вой сирен, а ещё – микроавтобусы с надписью «груз 200» и таблички с новыми именами героев у парадных дверей школ…
В тот день, 10 марта 2026 года, война ещё раз напомнила, что она тут, на расстоянии вытянутой руки. Утром мы с отцом ехали на машине по городу, и отец сказал, что давно не было такой весны: приходящей по расписанию, тёплой, солнечной, всеобъемлющей. А я рассказал ему, что видел гусеницу, которая уже куда-то ползла по стремительно тающему снегу. Весне всего неделя, а новая жизнь – вот она. Успела возникнуть и стремится жить вопреки грязному льду и отсутствию на деревьях листьев. Мне запомнился этот разговор, потому что в конце дня уже никто не восхищался ни погодой, ни жизнью, прокладывающей себе путь в снегах.
Проезжали по Красноармейской улице. Мимо той самой остановки, которая вечером будет испепелена взрывом, по тому месту, где вечером будет гореть автомобиль других людей, мимо подземного перехода, куда уже следующим утром жители Брянска понесут цветы, организовав стихийный мемориал. Проехали мимо завода «Кремний», на который придётся основной удар врага. На нём трудится мой дядя, и что-то давно я с ним не говорил. Повода не было. Хотя нужен ли повод, чтобы просто поговорить с близким человеком?
Я люблю Красноармейскую. Улица моего первого робкого признания в своих чувствах и первого поцелуя, улица, где я со школьными друзьями когда-то гулял всю ночь напролёт и встречал рассветы, улица, где я потратил свою первую в жизни зарплату, купив родным подарки к Новому году. Мирная родная Красноармейская.
Приехали домой, я обнял своего сына, взял его на руки, а потом мы пошли гулять. Прекрасный весенний день. Обычный весенний день. Если не заглядывать в Интернет и не включать телевизор, если сыграть в жмурки с реальностью, то может показаться, что и нет ничего, кроме этого солнца и луж, по которым радостно топает пара маленьких резиновых сапожек. И что во всём мире так.
Вернулись домой, пообедали и легли спать. Проснулись от того, что по телевизору, который всё это время тихо работал, объявили воздушную угрозу. «Внимание! Внимание!» – раз за разом повторял суровый металлический голос. Где-то за окном завывала сирена. Подобные вещи в Брянске стали хоть и тревожной, но обыденностью. Никто из моих близких и знакомых не бежит в укрытие, все вокруг продолжают заниматься своими делами. Разве что чаще посматривают в окно и на небо.
Над центром города поднимался чёрный дым. Взрывов я не слышал, мы живём на окраине, но столб дыма был виден со всех точек. Поймал себя на том, что теперь, когда видишь в Брянске подобное, не возникает мысль о бытовом пожаре, о подожжённой детьми сухой траве, горящих где-то автомобильных покрышках… Сразу думаешь: «Куда-то попали».
Полез в Интернет, чтобы узнать, что произошло. Открыл городские группы в мессенджере.
«Ракетная опасность! По возможности оставайтесь дома! Если вы находитесь на улице, направляйтесь в ближайшее укрытие!»
«Жесть!!! Все от окон!!!»
«Не снимайте и не выкладывайте ничего никуда!»
А затем, в других группах, – видео, фотографии…
Первая мысль – отца нет дома. Он собирался как раз ехать в центр. Пытаюсь до него дозвониться. Но со связью проблемы. Так часто бывает в Брянске, когда «куда-то попали». Интернет тоже начал сбоить. Глушат всё. Отправляю смс – сообщения в таких случаях иногда доходят. Затем вспоминаю о своём дяде, которому всё не было повода позвонить. Удар пришёлся по заводу «Кремний», его рабочему месту. Люди как раз закончили смену, были на проходной… Тоже не могу с ним связаться. Возникает паника. Липкая, холодная, разъедающая изнутри, не дающая покоя. Сын рядом, он ещё совсем маленький и не понимает, что происходит. Пытаюсь сконцентрироваться на нём, мы во что-то играем, и параллельно я раз за разом проверяю телефон. Звоню снова и снова.
Наконец, есть сигнал. Отец поднял трубку. Рассказывает, что в момент обстрела он был буквально в пяти минутах ходьбы от того места, где всё произошло. Говорит, что было несколько взрывов, таких сильных, что заложило уши. Дрожало всё вокруг, было слышно, как рядом с местом взрывов разбиваются стёкла. И конечно, надо было бежать, найти какое-то укрытие, но он и окружающие люди просто стояли и смотрели в небо, пытаясь понять, что происходит. Силясь увидеть, откуда пришла смерть. Сказал, что смог дозвониться до дяди. По счастливой случайности именно в этот день дядя пораньше уехал с работы и, когда всё произошло, уже подъезжал к дому. Иначе он тоже был бы на проходной.
Главное, что живы. Слава Богу, что живы.
В Интернете пишут про погибших. Начинаются звонки и сообщения от друзей из других городов. Спрашивают: жив ли, цел ли? Весь остаток дня прошёл в этих беседах, в поиске новостей, в обсуждении с отцом произошедшего.
На следующий день мы с сыном отправились в поликлинику на плановый приём. И когда находились у врача, на улице снова завыла сирена.
Когда в августе-сентябре 2023 года произошли первые массовые налёты вражеских беспилотников, в городе была паника. Сразу все озаботились местонахождением и состоянием ближайших убежищ и начали интересоваться тем, как вести себя в подобных ситуациях. Тогда один из беспилотников рухнул прямо на центральную улицу, проспект Ленина. Ещё один взорвался над зданием вокзала, осколки иссекли крыши и припаркованные рядом с вокзалом автомобили. Подобные налёты стали регулярными, но была усилена и ПВО. Со временем вой сирен стал обыденностью. Люди на улице даже порой не реагировали на эти звуки. Да, какой-то взрыв. Да, идёт война. Да, у города есть защитники, и они оберегают наш покой. То, что ещё несколько лет назад и представить было сложно, стало нормой жизни. Десятого же марта Брянск вспомнил, что подобное – далеко не норма, и считать так – смертельно опасно.
Как только раздались первые сигналы системы оповещения, врач приостановила приём и попросила нас следовать за ней в безопасное место. Это был глухой коридор без окон на первом этаже, где поспешно, но организованно, в сопровождении персонала, собирались все, кто в этот момент находился в поликлинике. Люди общались шёпотом. Все прислушивались к тому, что происходит за стенами: не раздались ли взрывы, не стихла ли тревога? Никто не говорил: «Да ладно вам, да что вы, да зачем…» Даже дети старались вести себя тихо.
Через полчаса сирена умолкла, опасность миновала. Врач продолжила свой приём.
Тем не менее вскоре раздался настойчивый стук в дверь кабинета, дверь распахнулась, и на пороге возникла крайне возмущённая дама:
– У нас талон на 14.30. Сейчас 14.50 вообще-то.
– Подождите, пожалуйста, в коридоре. Я вас позову. Была воздушная тревога, поэтому время приёма сдвинулось…
– А я тут при чём? У меня ребёнок сразу после школы.
– Была воздушная тревога.
– И что?
Дама вышла в коридор, хлопнув дверью. Мы с врачом вздохнули и покачали головами.
Поздним вечером 10 марта я никак не мог заснуть. То ли от переизбытка фактов, то ли от переизбытка предположений этого дня. Вспомнился мой ныне покойный дед. Уроженец Жуковского района Брянской области. Малолетний узник концлагеря «Шталаг-342». Что бы ни случалось в его жизни, он всегда повторял одну и ту же фразу: «Лишь бы не было войны». Хорошо, что дед не дожил до этого дня.
Знали ли жители Брянска 22 июня 1941 года о том, что началась война? Конечно, знали. Были ли они готовы к тому, что в ночь с 26 на 27 июня враг совершит первый авианалёт на город, подвергнув его бомбардировке? Конечно, нет. К такому невозможно подготовиться. Какой бы ни был век. И какая бы ни была война. События 10 марта 2026 вновь подтвердили это.
На улице моей юности, моей любви, моей дружбы пролилась кровь мирных людей, кровь моих земляков. На следующий день был объявлен траур, и Брянск погрузился в тишину и скорбь. Лишь, как и восемьдесят лет назад, шумел сурово брянский лес…
А где-то за окном в темноте ночи ползла маленькая чёрная мохнатая гусеница, про которую все забыли. Она не знала о смерти, которая нагрянула в город людей. Город, в котором волею судьбы ей довелось родиться и стать глашатаем весны. Она ползла навстречу жизни, которая обязательно победит.