Ираклий Шанидзе
В разных странах совсем по-разному относятся к забегаловкам быстрого питания. На Диком Западе, например, считается, что в приличном обществе питаться бигмаками – это моветон и вообще глупо, потому как гамбургеры и картошка фри – это прямой путь к ожирению, плохой успеваемости в школе и даже, представьте, раку простаты. В России же, по крайней мере в начале девяностых годов прошлого столетия, бытовало совсем другое мнение. Заключалось оно в том, что Макдоналдс – это окно в цивилизованный мир, где каждый второй либо лауреат Нобелевской премии, либо баскетболист в команде НБА, ну или, на крайний случай, какой-нибудь там Том Круз. Поэтому любой здравомыслящий молодой человек просто обязан съедать столько гамбургеров в день, сколько позволяет ему благосостояние его родителей, чтоб хоть как-то приблизиться к уровню лауреата Нобелевской премии.
У меня в жизни было всё по-другому. Я вёл одинокую студенческую жизнь, на которую зарабатывал, переводя выгодные предложения московских фарцовщиков наивным иностранцам, и очень не любил готовить себе завтрак сам. Кроме того, я жил рядом с метро «Нахимовский проспект» и пересаживался на «Пушкинской» по пути в университет. Понятно, что единственным заведением, в котором я мог набраться жизненных сил, был недавно открывшийся на Тверской Макдоналдс.
Вежливо прося у всех прощения, я привычно пробирался по очереди вперёд. Конечно, подобный метод проникновения в Макдоналдс был совершенно антиобщественным, но я не мог себе позволить ежедневно проводить по два часа в очереди за завтраком. Поэтому приходилось давить в себе шевеления время от времени пробуждавшейся совести, оставляя позади ошеломлённых вежливым нахальством сограждан. Примерно метрах в двадцати от главного милицейского кордона моё внимание привлёк молодой парень, торговавший тропическими фруктами. Его красная куртка с огромной надписью «CHAMPION» выделялась в серой палитре ранней весны, как маяк, светящийся во мгле, а хорошо поставленный и ехидноватый голос привлекал в первую очередь не громкостью своей, а рифмами.
Эй, мужик, купи для мамы
Полкило моих бананов!
Съешь на ужин авокадо –
И снотворного не надо!
Я с интересом притормозил позади двух основательного вида представительниц прекрасного пола в пуховых платках, пальто с норковыми воротниками и сапогах-луноходах. Стихотворный продавец стоял буквально в двух шагах впереди и не останавливаясь декламировал:
Утром каждый гражданин
Должен скушать апельсин!
Он уже набрал воздуха, готовый сразить нас очередным стихотворением, как одна из вышеупомянутых дам поставила на землю пластиковый пакет с надписью «Универмаг «Москва» и дёрнула его за рукав.
– Эй, хлопец, а шо это у тебя такое мохнатое? – требовательно спросила она и показала глазами на зеленовато-бурые мохнатые шарики в лотке.
– Это киви, семьдесят рублей штучка, – приветливо ответил продавец, и по всему было видно, что он готов продекламировать стихотворение про киви.
– Шо? Ты мне русским языком скажи, шо оно такое, это киви, – бесцеремонно продолжила она.
– Киви – это гибрид банана с клубникой, – не моргнув глазом сказал продавец, – его вывели аборигены Новой Гвинеи и употребляют как приворотное зелье и афродизиак, – сказал он и с задором произнёс:
Ешьте, хлопцы, больше киви,
Чтобы девки вас любили!
Дама пристально посмотрела на продавца, потом на подругу, потом снова на продавца и тихим, но очень значительным голосом спросила:
– А ты не брешешь?
– Что вы, как можно! – округлил глаза искренне обиженный юноша.
Мадам повернулась к своей товарке и негромко произнесла: «Возьму-ка я своему дураку парочку на пробу». Она полезла куда-то глубоко в пальто, извлекла из его недр потёртый конверт «Авиа», отсчитала оттуда сто сорок рублей и с достоинством протянула парню. Он завернул два лечебных плода в шуршащую папиросную бумагу и галантно, с поклоном протянул их покупательнице. Когда он разгибался после своего куртуазного жеста, мы вдруг встретились глазами.
– Литературный? – тихо спросил я.
– Нет, ГИТИС, – ответил он без тени улыбки.
– Эй, мужчина, что вы застряли, вы держите всю очередь, – раздалось сзади, и меня подтолкнули в спину.
Я шёл, влекомый волной голодных гостей столицы, и мысленно восхищался давешней сценкой. Уже в дверях я обернулся в последний раз и посмотрел туда, где мелькала красная куртка с надписью «CHAMPION» и затихающий голос декламировал:
Чтоб жена простила вас,
Ей купите ананас!
