Волжский путь

Алексей Варламов

С Павлом Басинским мы познакомились тридцать пять лет назад, когда он только-только разменял четвёртый десяток, и случилось это как раз в редакции «Литературной газеты». Тогда она располагалась в Костянском переулке, и Басинский работал в отделе критики или литературы – не помню, как это точно называлось. Был он молод, горяч, зубаст, но при этом очень интеллигентен. Если с кем-то ругался, то не унижался до склок и оскорблений и бил, что называется, умело. Причём бил по тексту, а не по лицу. Всегда уважал своих оппонентов, потому что, к какому бы течению или направлению они ни принадлежали, всё равно – одной крови. Писал про маститых и про начинающих, заступался, атаковал, озадачивая читателей газеты неожиданными темами и заголовками. Как сейчас помню его «Открытое письмо Егору Исаеву». Говорят, Исаев, прославленный советский поэт, Герой Социалистического Труда, автор эпических поэм «Даль памяти» и «Суд памяти», отошедший в девяностые от дел и тихо и мирно возделывающий огород в Переделкине, где завёл он даже курятник, страшно перепугался, узнав, что о нём вспомнили в «Литгазете». Но Басинский вовсе не ставил целью его разоблачать или над ним посмеяться. Он ценил всякую литературу. В ту пору, когда все бросились писать про Розанова, Булгакова и Мандельштама, когда с первой страницы «Литгазеты» убрали профиль Горького, он защитил на филфаке МГУ диссертацию о ницшеанстве Горького, на которого сам был поразительно внешне похож.

Его признавали и ценили все – от Владимира Бондаренко до Аллы Латыниной, он дружил с самыми разными авторами, которые свободно приходили в его кабинет на шестом, кажется, этаже и там до позднего вечера яростно спорили, чуть ли не дрались, а он всех мирил, заранее измерив и взвесив каждого на своих весах. Самым большим тяжеловесом в его глазах был Олег Павлов, которого он невероятно почитал.

– У него есть страницы лучше, чем у Астафьева.

Это был в его устах высший комплимент.

И хотя с тех пор много воды утекло, и многое в нашей жизни переменилось, юбиляр наш в главном не изменился и не изменил себе. Написал множество прекрасных документальных книг и два романа, сменив амплуа литературного критика на писателя и историка литературы, но о чём бы и о ком бы Басинский ни писал, это всегда интересно, азартно, убедительно и очень доходчиво. Его книги в высшем и лучшем смысле этого слова популярны, то есть народны, то есть для всех. По ним снимают фильмы и сериалы, переводят на десятки иностранных языков, встретиться с ним и получить автограф мечтают читатели на книжных ярмарках по всему миру.

А ещё он пишет замечательные колонки в «Российской газете», откликаясь на события литературной и общественной жизни так, как их видит. Ни под кого не подстраиваясь и никому не угождая. На Басинского иногда нападают люди недалёкие либо ангажированные из противоположных литературных лагерей, не ведающие того, что само разделение русской литературы на либеральную и патриотическую есть нонсенс. Литература бывает скучная и интересная, хорошо или плохо написанная, сложная или простая, а всё остальное от лукавого. И все наши русские крайности оттуда же. Как замечательно написал в романе «Октябрь Шестнадцатого» Солженицын: «Труднее всего прочерчивать среднюю линию общественного развития: не помогает, как на краях, горло, кулак, бомба, решётка. Средняя линия требует самого большого самообладания, самого твёрдого мужества, самого расчётливого терпения, самого точного знания».

Это всё в полной мере к Павлу относится, это всё у него есть, и, кстати, думаю, именно по этой причине Александр Исаевич и пригласил в своё время молодого тогда ещё критика в жюри своей литературной премии. У Басинского поразительный вкус и безупречное чутьё в литературе, но в то же время он вовсе не гладкий и утомительно правильный в своих суждениях. Часто мы с ним спорили очень горячо. Помню, как-то раз в Ярославле на набережной Волги заговорили про Андрея Платонова – я как раз тогда написал его биографию.

– Я её прочитал, – сказал он с важностью. – И понял, что Платонов – невероятно раздутый писатель второго ряда.

Я едва не поперхнулся от возмущения. Платонов??? Самый крупный, самый трагичный, самый великий русский автор ХХ века, который понял, увидел и изобразил то, что не смогли сделать ни Булгаков, ни Бунин. Платонов с его языком, с его судьбой…

– Да, раздутый, – повторил он упрямо.

– А твой Горький… – не помню, что именно я тогда про Алексея Максимовича наговорил и что он мне отвечал, потом мы перешли на Льва Толстого, а когда выдохлись, Басинский вдруг сказал:

– Я, знаешь, кому по-настоящему завидую? Непомнящему.

– Валентину Семёновичу? – Они оба были в жюри солженицынской премии. – Я его очень люблю.

– Представляешь, какое это счастье – всю жизнь заниматься Пушкиным, – и эти слова как-то глубоко в меня запали.

Что ещё сказать про Басинского? Что теперь он сам живёт в Переделкине и возделывает сад не хуже Егора Исаева, пишет новые книги, учит уму-разуму студентов в Литературном институте, где когда-то учился, и, кстати, помню, как тронуло меня то обстоятельство, что в 2018 году, получая в Кремле Государственную премию, лауреат поблагодарил свою альма-матер. Не знаю, заведёт ли он со временем кур, но искренне желаю Павлу Валерьевичу здоровья и сил побольше, чтоб и на огород хватало, и на русскую литературу, которую без него представить невозможно. Равно как и его без неё.