Алексей Одесский
Болельщики (пускай не все, но абсолютное большинство) с нетерпением ждали его ярких, искромётных репортажей. А ведь ещё Владимир Маслаченко был выдающимся спортсменом – защищал ворота сборной СССР, признавался лучшим вратарём страны в 1961‑м, опередив самого Льва Яшина!
Любимый предмет – литература
1945‑й – возвращение к мирной жизни. И один из её признаков –дворовый футбол. Любимое занятие мальчишек повсеместно в городах и сёлах. Кривой Рог на Днепропетровщине не был исключением. Третьеклассник Вовка Маслаченко принимал участие в уличных баталиях ежедневно – до глубокой ночи. Захватывающая игра. Ссадины, ушибы – не важно. Первые победы. Спортивные секции. А школа? «Школа была для Володи делом второстепенным, – пишет журналист Вадим Лейбовский, автор книги «Владимир Маслаченко: Пеле повезло, что он не играл против меня», и тут же отмечает: – Он любил лишь один предмет – литературу, с ней отношения были столь же доверительно близкие, что и с любым мячом – баскетбольным, футбольным, волейбольным. Однажды написал такое сочинение по «Слову о полку Игореве», что оно стало учебно-показательным для всех средних школ города и области».
Время летело быстро. Вот уже осень 1952‑го, и преподаватель украинского языка, заговорщицки подмигнув, предлагает десятому «Б» запереть дверь покрепче и… через окно всем вместе отправиться на стадион, где местный «Спартак» принимал знаменитый клуб ВВС – подопечных Василия Сталина. В тот день Владимир решил окончательно: его место – в воротах. Год спустя 17‑летний Маслаченко стал голкипером днепропетровского «Металлурга», выступавшего в классе Б.
В тени Льва Яшина
В Москву Маслаченко уехал по настоянию Николая Морозова (в 1966‑м возглавляемая им сборная СССР по футболу дойдёт до полуфинала мирового первенства). А в 1956‑м Николай Петрович, поработав тренером в «Металлурге», перешёл на должность начальника команды в столичный «Локомотив» и пригласил молодого, но уже успевшего набраться опыта вратаря в стан железнодорожников. В следующем сезоне они стали обладателями Кубка СССР, обыграв в финале «Спартак» с Нетто, Симоняном, Сальниковым, Маслаченко оставил свои ворота сухими.
Он быстро завоевал признание московской публики. Получил приглашение в сборную, поехал на дебютный для неё чемпионат мира в Швецию. Но… в качестве второго вратаря – позиции великого Льва Яшина были непререкаемы. Также было и на победном для наших Кубке Европы в 1960‑м. Ролью запасного в главной команде страны Владимиру пришлось довольствоваться долго. Лишь травмы Яшина давали возможность выйти на первый план. В 1961‑м Маслаченко реализовал шанс сполна, летом блестяще сыграв в Лужниках в матче с аргентинцами и проявив себя в ноябрьском турне по Южной Америке. В результате – заслуженная награда –приз журнала «Огонёк», вручаемый лучшему вратарю СССР.
В статье, посвящённой лауреату, Лев Кассиль писал: «Когда следишь за игрой Владимира Маслаченко в воротах, радуешься двум замечательным свойствам этого спортсмена: интуиции и старательности. Первое помогает вратарю с какой-то почти электронной быстротой постичь намерения атакующих, уловить по почти невидимым деталям, куда будет пробит мяч, и оказаться именно там в нужный миг. Второе питает особое спортивное рвение, чрезвычайно характерное для игры Маслаченко. Как и на тренировках, он во время игры действует с предельной нагрузкой. «Нет заранее безнадёжных мячей, каждый надо брать, даже если и нельзя его взять!» – вот игровой, а я бы сказал, и боевой девиз Маслаченко».
Потом была обидная травма перед чилийским ЧМ-1962. Попытка киевского «Динамо» силой «перехватить» Маслаченко (неслыханно – почти на час был задержан на перроне скорый фирменный поезд Киев – Москва!), но вратарь стремился в московский «Спартак». Знаковый переход к красно-белым, звание чемпиона Советского Союза. Раннее завершение активной карьеры игрока – в неполные 33…
Из сборной СССР его «отцепил» Бесков. Как-то они ехали с Константином Ивановичем в одном купе, уже укладывались спать, каждый с книгой в руках. «Что читаешь?» – спросил тренер. Ответ Маслаченко ошарашил: «Аристотель». Владимиру «показалось, что Бесков как-то нехорошо посмотрел на него, – рассказывает в мемуарах Лейбовский. – Кажется, именно с того момента этот недружелюбный взгляд Константина Ивановича он стал ощущать на себе постоянно…» Расставание со сборной было не за горами…
Исповедь комментатора
В начале 70‑х Маслаченко пришёл на радиостанцию «Маяк» – благословил Николай Николаевич Озеров, а потом началась многолетняя плодотворная работа на ТВ. Мэтр отечественного спортивного телевидения Аркадий Ратнер в своём телеграм-канале опубликовал стенограммы их многочисленных бесед – своеобразную исповедь Владимира Маслаченко. Вот несколько цитат.
«Сначала я осваивал азбучные истины. Начинал с радиорепортажа. До сих пор он остаётся моим любимым жанром. Жаль, что сегодня нет ему применения! Но телевидение – это совсем другой спектакль. Поначалу во мне сидел «игрок», никак не мог от него избавиться. Я всегда, ещё футболистом, к анализу игр относился очень серьёзно. Книга Бориса Андреевича Аркадьева, лучшего в нашей стране тренера, – моя настольная книга. Так что желание в репортаже объять необъятное долго учился сдерживать. Потом обретал хороший человеческий язык, хотя футбольная лексика в нём присутствовала. Конечно, выражения «попасть в рамку», «поставить мяч на точку» никогда не употреблял. Это новояз, футболисты так не говорили и не говорят. Очень увлекался критикой. Старался с её помощью добиться идеализации игрового процесса, что раздражало многих слушателей, особенно тренеров. Со временем остепенился.
Я редко слушал репортажи Озерова, потому что почти всегда одновременно с ним находился на стадионе. А вот кассета с записью Синявского у меня была. И раз в две недели, раз в месяц я находил свободную аппаратную и внимательно слушал Вадима Святославовича. Черпал у него нечто душевное, что очень меня задевало. Однако подражать ему не пытался.
<…> Эпизод! Игра, сотканная из эпизодов. В этом я купаюсь, я очень хорошо изучал теорию… У меня очень много футбольной литературы. Книги эти будят мысль, заставляют задуматься, что происходит с современным футболом. Вот это мне интересно, это моё.
<…> Скажу по секрету, я перестал ходить в театр, хотя прежде по давней спартаковской традиции, заложенной Старостиными, был завзятым театралом. Но поймал себя на том, что смотрю игру актёров и преломляю её через призму своей профессии. Запоминаю модуляцию голоса, «работу человека в кадре» – его поведение в той или иной мизансцене. Вот кино на меня так не действует, а в театре я начинаю чувствовать сильное влияние какого-то артиста, и он подавляет мою индивидуальность.
<…> Учеников у меня нет. Есть молодые люди, которым я слегка помог советами. Но обращаются ко мне редко, а сам навязываться не привык. Так что я сам по себе. Гуляю, как та кошка на крыше. Учусь все эти годы. И признаюсь, мне это нравится!
<…> Читаю в Интернете обращённые ко мне послания с изобилием матерных слов… Авторы эти, как ни печально, – значительная часть сегодняшней аудитории. Я пытаюсь их просвещать, а им это не важно. Но я гну свою линию. Верю, что у кого-то из них шевельнётся со временем такая мысль: надо же, а я ведь лучше стал разбираться в футболе. К тому же убеждён, что бóльшая часть аудитории всё-таки моя».
«Юра, убегай, забивай!
Я тебя умоляю!»
Незабываемый финал футбольного турнира сеульской Олимпиады-1988. Сборная СССР под руководством Анатолия Бышовца победила выступавших в сильнейшем составе (Таффарел, Бебето, Ромарио – будущие чемпионы мира!) бразильцев. Крик души неподражаемого Маслаченко («Юра, убегай, забивай! Я тебя умоляю!»), ставший аккомпанементом решающего гола Савичева, врезался в память болельщиков на всю оставшуюся жизнь.
Александр Иваницкий, олимпийский чемпион, главный редактор главной редакции спортивных программ Гостелерадио СССР, в интервью «Спорт-Экспрессу» рассказывал: «Закончилась Олимпиада. Рейс ранний, из-за наплыва делегаций в аэропорту необходимо быть за три часа до вылета. Я предупредил, что в 6 утра автобус отходит от гостиницы. К этому времени там собрались все, кроме Маслаченко. Бегу к нему в номер. Открывает в трусах, заспанный, с бодуна. Вещи не собраны. Понимаю – деньги у него есть, французский знает. Говорю: «Мы поехали, а ты доберёшься на такси». В автобусе кто-то из его приятелей спросил: «Может, дождёмся Володю?» И вот тут я ответил матом… Он примчался в аэропорт быстрее нас! Но этой истории мне не простил».
Что ж, проштрафился Владимир Никитович. А с другой стороны – ведь было что праздновать! И в данном случае семеро одного могли бы и подождать…
