Прошлогодняя засуха явилась настоящим потрясением для сельского хозяйства европейской части РФ, и если бы не наша благословенная географическая дихотомия и не подоспевшие на выручку зауральские нивы, то и о снятии ограничений на вывоз зерна рапортовать пришлось бы нескоро.
Не хлебом единым жив человек – среди прочего и крупами. Вспомним, как устремились к небесам и розничные цены на гречневую крупу, например, что стало предметом оживлённых комментариев большого числа говорящих голов. Эксперты и ведущие утреннего эфира, когда-то ронявшие редкие скептические взгляды в сторону сельского хозяйства Сибири, просто вынуждены были переходить на умеренные восторги, ангажируя в тему позитивную статистику. И в самом деле – «наша Азия» в который уже раз выручала «нашу Европу», за что и удостоилась похвал.
Вполне заслуженные дифирамбы снискал и Алтайский край: припомнилось, что тамошний урожай гречихи и прежде приближался к отметке в 40 процентов от общероссийского. Не подкачали здешние аграрии и в прошлом году. Однако и это не спасло от бешенства ценники на гречку. Представься только повод – а уж за сговором торговых монополий дело не станет.
К началу лета цены на гречку в Алтайском крае уже опередили столичные.
И это в крае, лидирующем в производстве продукта! Странно: как если бы у себя в тропиках бананы стоили дороже, чем у нас в России. Некоторые считают, что удивляться нечему: гречку просто всю вывезли в другие регионы…
Что гречка – элементарная морковь становится лакомством для многих, её дешевле пятидесяти рублей за кило и не купишь. И этот факт достоин удивления, ведь и она производится на Алтае в обилии. Что – тоже куда-то вывезена? Опять сапожника без сапог оставили?
В киоске у Нового рынка, где прежде можно было приобрести любые крупы по сходной цене, гречка в дефиците. В ответ на вопрос: «Где же она?» – словоохотливая киоскёрша даёт волю эмоциям: «А её и не берут по этим деньгам. Только ругань и слышала. Созваниваюсь с московской роднёй, у них она стоит реально ниже. Ну не ерунда – скажите? У власти щас только фермеров гонять и забота…»
Тут указание на жестокое избиение косихинского фермера Устинова и его семьи. Четверо с битами ворвались в дом фермера ночью, отправив его и жену в больницу с травмами средней тяжести. Владимир Устинов – глава процветающего хозяйства, его заслуги отмечены президентом, человек в предпринимательских действиях спорый, а в суждениях скорый. Пару лет назад рубанувший с трибуны, в период своего выдвижения в Общественную палату страны, что потеть перед президентом от волнения, как губернатор, не собирается. Что, мол, прогибаться ни перед кем не будет и придворным фермером не станет. В итоге до избрания так дело и не дошло.
Фермер убеждён, что нападение связано с его позицией по строительству в районе мегафермы на двести тысяч голов свиней. Она напрочь загадит экологию в Косихе и прилегающих районах, считает он. Если уж и развивать свиноводство – то рационально распределяя нагрузку по более обширным территориям. Как это делают у себя немцы, вводя ограничение в пять тысяч голов на хозяйство.
Кто не знает, есть в Алтайском крае и немецкий национальный район Гальбштадт, основанный немецкими переселенцами ещё до революции в 1908-м. Там и ровные шоссе, как в Европе, и блистающие чистотой фермы.
Однако у людей, продвигающих проект фермы, другие резоны: насытить рынок собственной свининой, тесня импорт и развивая крупные формы. Следуя и личному интересу, конечно же. Пусть и рискуя экологией региона. В конце концов мало ли их, таких Косих, в Сибири, ведь не Ривьера же…
Местное фермерство не по одному только этому вопросу в оппозиции к исполнительной власти и провластным группам влияния в крае.
Сверху по-прежнему убеждают, что свободный рынок – единственное спасение для экономики, и ведут дело к приватизации остатков госсобственности. Алтайская власть любит подчеркнуть: помогать будем сильным.
Разобраться во всём этом хитросплетении фактов, побуждений, интересов и событий непросто. От планового принципа давно уже отказались, а так – слишком много стихийных и могущественных сил и факторов вовлечено в рыночный процесс, ни на каком суперкомпьютере не смоделируешь. Поэтому со стороны это всё выглядит как война всех против всех, битва за средства существования. Она и в сельском хозяйстве война, и в госстроительстве.
И собственнический инстинкт – первейший её источник. И пока полыхает пламя первоначального накопления (а там и вторичного передела и т.д.), хлеба наши насущные так и будут пребывать в состоянии форсмажора, повинуясь обстоятельствам непреодолимой силы. Потому и бессмысленно гадать – кто «устрашал» фермера, те или эти, а равно и удивляться ценовым и прочим безобразиям. Землю же, на которой она ведётся, давно уже и матушкой назвать стыдимся – скорее театром военных действий…
Снижает ли война цены? Смягчает ли нравы? Веселит ли душу? Свободнее ли мы становимся и счастливее ли живём?
, АЛТАЙСКИЙ КРАЙ
Старостенко Геннадий
