Воздастся всем

Дискуссия: способна ли религия объяснить мир?

Статья Ольги Бугославской «Любовь или Великая Пустота?» («ЛГ», № 27) начинается с константы, что Бог – есть любовь. Этот тезис берётся за основной плацдарм нападения, за которым следует «бой с ветряными мельницами». Как только появилась вышеупомянутая статья, мне тут же захотелось высказаться в защиту православной церкви, но вышла публикация Карена Степаняна («Господь никого не лишает свободы», «ЛГ», № 29), с подлинным человеколюбием давшего ответы на «вздёрнутые» риторические вопросы, после чего актуальность моего материала вроде бы исчезла. Вынесение приговора Pussy Riot и волна негодования западного сообщества заставили вернуться к своей работе. Легко предположить, что там, на Западе, женщины обрисованы прессой как борцы за свободу, ведь традиция лелеять диссидентов не умерла с крахом Союза.
Плохо то, что наши соотечественники продолжают кидать камни в традиционные вероисповедания и все связанные с ними институты. Речь не о том, что какая-то религия лучше другой, речь о другом – об уважении.
Если мне предстоит поход с мусульманами, я никогда не покупаю тушёную свинину, потому что знаю, что тем самым невольно обижу их. Будучи православным, поднимаясь на вершину перевала, не буду кричать, раскидывать сложенные в курганы камни, наоборот, если у меня будет с собой кусок белой ленты, обязательно повяжу её на ветку дерева, как того требует традиция моих предков-алтайцев. Но от всего этого я не стану меньше христианином, ибо уважение традиций – это одно, а вера – совсем другое. В этом контексте приговор для поругательниц традиций вполне обоснованный, и нельзя смешивать понятие христианского всепрощения – ударили по левой, подставь правую – с осквернением особо почитаемых мест. Для меня панк-молебен был подобен вандализму на могилах наших солдат и сносу памятников воинам-освободителям в странах бывшего соцлагеря. Да и храм-то был возведён для увековечения победы России над Наполеоном. Может, в этом и есть особый цинизм – сделать это в год
двухсотлетней годовщины победы в войне двенадцатого года?
Но вернёмся к статье «Любовь или Великая Пустота?», к той её части, где автор приводит пример, который должен доказать тщетность православного воспитания. Речь шла о родителях, заставляющих своих детей «быть православными», воцерковляя их без спроса. Но так делали на Руси со времён её Крещения. Это теперь воспринимается в штыки. Но религиозное воспитание, какое бы оно ни было, всегда отсрочит знакомство с «прелестями» взрослой жизни, а значит, и спасает… хотя бы детей, хотя бы в детстве!
Православную церковь на английском языке называют ортодоксальной, так вот в этом и есть главная суть: наше противничество глобализации, наша способность к самоидентификации.
Опровергая слова диакона Кураева о том, что «православие нельзя вместить в простенький рецепт», О. Бугославская утверждает, что православие как раз и создаёт те самые «простенькие рецепты», а попросту запреты: на чтение восточной литературы, отдельных классиков русской литературы, посещение театра, нехристианских стран и памятников античности. Типичный набор страшилок о православии, куда просится ещё одна – про ношение одежды тёмных цветов и платка на голове. Православные предстают какими-то отшельниками, затворниками и даже антагонистами социума.
На моей малой родине – на Алтае – исторически переплелись христианство, ислам, буддизм и язычество, можно добавить ещё тенгрианство и шаманизм. И все эти религии существуют в естественной среде, исповедуются людьми, которые привязаны к этой земле. Никто не приходил к казахам в Кош-Агачском районе и не пытался обратить их в христианство, хотя они обосновались там более двухсот лет назад. Сейчас в городе Горно-Алтайске достроен буддистский дацан. К нам приезжают буддистские монахи, последний раз были ламы из Тибета. Этнические алтайцы по-прежнему совершают свои культовые обряды, как и много лет назад. Вместе со всеми живут православные, в том числе и алтайцы, и нет никакой изоляции или запирания в себе.
В селе Чемал силами московского фотографа-журналиста В. Павлова был полностью восстановлен православный монастырь на скалистом острове посреди реки Катунь. Неподалёку есть Музей алтайской культуры, основанный А. Бардиным. Его вдова всем посетителям рассказывает о верованиях алтайцев, стоящих одной ногой в язычестве, другой – в буддизме и тенгрианстве. И ничто на свете не мешает этой милой женщине и семье православного батюшки ходить к друг другу в гости, чтобы вместе пить чай с мёдом и вареньем! Вот в этом и есть проявление божьей любви, когда люди двух разных национальностей и вероисповеданий живут бок о бок, дружат, но смотрят на Бога каждый из своей ограды.

Темир ТРОЯКОВ,
РЕСПУБЛИКА АЛТАЙ