Отвечая же на вопрос – зачем вообще нужны такие поправки? – Исаев отсылает к классическому определению Лассаля, согласно которому «Конституция – это документ, закрепляющий соотношение политических сил в обществе». И уж «раз… ориентир… поменялся, нам необходимо дополнительное лекарство для выздоровления всего общественного организма».
В тексте обращения инициативной группы сказано ещё конкретнее: признание «особой роли православия» призвано законодательно закрепить «духовный суверенитет России» так же точно, как в Конституции закреплён её государственный суверенитет.
Сейчас у нас в РФ какая идеология? Никакая! Но за последние годы общественные ориентиры стали гораздо более определёнными. Так не пришла ли пора и в Конституции их отразить?
Введение «обязательной госидеологии» никто и не предлагает. Речь идёт лишь об очевидных исторических фактах. Именно христианство создало из диких племён кривичей, вятичей, полян, древлян единый народ, дав ему письменность, веру, культуру. И раз уж христианский выбор есть фундамент и камертон, по которому настраивалась русская цивилизация всю свою тысячелетнюю историю, логично упомянуть об этом в Основном законе. Причём именно в преамбуле – логичнее всего.
Но, конечно, тут же последовала и реакция.
Писатель Людмила Улицкая, убоявшись «надвигающегося средневековья», опасается, что за предложением «о создании религиозного государства в России» и «оригинальной симфонии православия и демократии» (откуда она это взяла?) может последовать «предложение перенести столицу в Царьград и сжечь всех инакомыслящих»…
Уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин заявил, что тезис об «особой роли православия» может привести «к гражданской войне в умах».
А правительство Чечни отреагировало на инициативу следующим пассажем: «Только безумец может отрицать огромное влияние православия в истории России. Однако это ещё не повод для того, чтобы в Основном законе страны обойти молчанием роль и значение ислама, который также является неотъемлемой частью исторического наследия народов России и вторым по распространённости в обществе вероисповеданием».
Убеждён, конституционный каркас должен быть стабильным, и прежде всего это касается второй главы Конституции, которая определяет права и свободы человека и гражданина. Эти положения Основного закона незыблемы.
При этом жизнь не стоит на месте, и конституционный процесс нельзя рассматривать как окончательно завершённый, мёртвый. Точечные коррективы других глав Основного закона, идущие от правоприменительной практики, от самой жизни, конечно, возможны, а порой – необходимы. Современной России необходима широкая общественная дискуссия, причём с практическими результатами, когда общественные инициативы становятся частью государственной политики и общество контролирует их исполнение. Из Послания Президента Владимира Путина Федеральному Собранию РФ
|
Желания правительства Чечни понятны, но малоубедительны. Исторический выбор есть исторический выбор. Все вопросы – к князю Владимиру. «Не обойти молчанием» значение ислама, равно как и других важных мировоззренческих парадигм, уместно в соответствующих статьях Конституции, чем нужно заниматься всерьёз и отдельно.
Опасения Лукина также странны. Почему вещь, всем очевидная, должна привести «к гражданской войне», пусть лишь в умах? Почему бы не предположить обратное, что тезис, оспорить который невозможно, поддержит утопающую в бессмысленности «никакую конституцию» и станет основанием надёжного гражданского мира?
К заявлениям Улицкой относиться всерьёз никак невозможно. Мы же ещё раз заметим, что отражённый в преамбуле исторический факт не превратит страну в Иран и не потребует немедленного введения шариата. А вместе с тем и какой-то особой процедуры принятия. Последнее – исключительно дело доброй воли наших граждан. И если хотя бы 90 процентов их согласны с тем, что дважды два четыре, то чего ещё и желать?
Но раздаются, конечно, и здравые опасения. Осторожные консерваторы сомневаются – удастся ли обойтись без не вполне адекватных деятелей, которые «тут же повылезают из всех щелей в любом учебном заведении, в любой редакции и начнут все и вся «приводить в соответствие»?»
Что ж, может, обойтись и не удастся. С другой стороны, стране, накопившей за последние двадцать лет колоссальный опыт нейтрализации либерального идиотизма и мракобесия, справиться с неадекватными православными наверняка будет гораздо проще.
О несколько более основательных «раскольных» опасениях мы уже говорили. Никто не мешает собрать всех заинтересованных (включая мусульман, буддистов, протестантов, атеистов, коммунистов и либеральных демократов) и выработать примиряющую и устраивающую всех концепцию. Рано или поздно делать это всё равно придётся. При том что мы имеем замечательный исторический прецедент, когда под скипетром православной монархии мирно сосуществовали многочисленные народы, конфессии и интересы.
Риск такой, конечно, есть. Но и он оправдан. В конце концов мы лишь восстанавливаем необходимый баланс. Ведь историческим основанием Европы так же является христианство. Но в основном документе Евросоюза слова о европейских христианских корнях опущены, что европейским нациям, переживающим быстрое духовное разложение и поглощение этносами, помнящими о своих духовных корнях, идёт явно не на пользу.
И потому на более глубоком уровне своим упоминанием о православии мы встаём не против Европы, а за Европу. За её традиционные ценности. Тем самым давая возможность традиционным силам Европы рассчитывать на нас. То есть снова «православная инициатива» работает, скорее, на единство, нежели на расслоение.
И здесь нужно наконец сказать об одной актуальной аберрации сознания. Не слишком разбираясь в перипетиях европейской истории, мы склонны смешивать современный западный мир во главе с Америкой с исторической Европой. На самом деле дела обстоят далеко не так. На заре XVII века несколько радикальных экстремистских сект эмигрировали из Англии и Голландии в Америку, основав колонии Новой Англии. Пересекая Атлантику, эти пуритане, называющие себя «избранным народом святых», проклинали оставляемую ими Европу, её королей и её церкви, навсегда отсекая себя от них бритвой «доктрины предопределения» и приговаривая оставляемый мир к «вечной смерти».
Возвращение на европейский берег их потомков в ХХ веке, произошедшее в ходе двух мировых войн, обернулось для традиционной Европы разрушительной катастрофой. Они принесли с собой всё то же антиевропейское мировоззрение, «сетевое» сознание и сектантскую идеологию своих предков, этику наживы и мечты о мировом господстве. Имя Анти-Европы всей своей историей более всего заслужила, конечно, Америка.
Поэтому будем называть вещи своими именами. Упоминание роли православия в преамбуле Конституции – есть прежде всего признание нашего европейского, христианского выбора. Конечно, этот выбор идёт вразрез с планами глобалистской элиты. Что же, разве это должно нас остановить? Наоборот, с признанием этих очевидных вещей наше зрение обретёт ясные и чёткие ориентиры: мир наконец будет назван миром, война – войной, добро – добром, а противник – противником.
Можегов Владимир
