Когда мы говорим о русской литературоцентричности, подразумевается, что именно по текстам классических произведений нашей литературы мы представляем себе жизнь конкретной эпохи – и XVIII и XIX веков в том числе. Справедливо ли это? Во многом, наверное, да: ведь следы героев художественных произведений, отпечатавшиеся на поверхности прошлого, нередко оказываются глубже, чем у реально живших людей. К тому же у многих вроде бы вымышленных персонажей имелись вполне конкретные исторические прототипы, поделившиеся с ними какими-то чертами своего характера или эпизодами биографии. Но каждый из авторов создавал свою реальность, лишь отталкиваясь от окружающего его мира. За прошедшие же столетия мир изменился до неузнаваемости, и очень многое из того, что писалось или о чём умалчивалось авторами прошлого, ныне непонятно: смыслы ускользают, и восстановить их чрезвычайно трудно.
