* * *
С презрением к пустому люду,
С тоской по светлым временам,
С неистребимой верой в чудо
Я удаляюсь в тайный храм.
Се храм Неведомого Бога,
Чей зов порой тревожит нас,
И каждый смертный ту тревогу
Почуял в жизни хоть бы раз.
Здесь нет ни боли, ни страданья,
Нет ни икон, ни алтаря,
В потёмках Тайна Мирозданья
Дрожит, как юная заря.
Струится в воздухе хрустальном
Иных наитий благодать.
И в этом храме беспечальном
Я вдохновенно буду ждать,
Когда из тьмы, в сиянье славы
И в ослепительном венце
Сойдёт Спаситель величавый
С улыбкой смерти на лице.
И от восторга сердце стынет,
И в подсознанье меркнет свет…
И вот – свободен я отныне,
И возвращенья больше нет…
…Глаза открою – утро дышит
Тоской родившегося дня,
И сердце горестное слышит,
Как глупый мир зовёт меня…
* * *
…И в смутных снах, сознанью вопреки,
И в мареве мучительной строки…
…И на чужой земле, в пыли дорог,
И за пределом смысла – там, где Бог…
…И не войдут, и не поднимут глаз,
Здесь дни влачат последние из нас…
…И больше невозможны чудеса,
Струят тоску больные небеса…
– А помнишь день, сто лет тому назад:
Вот так же догорал в огне закат,
И так же в небесах далёких тлел
Восторженной звезды погасшей след…
* * *
Пылала над миром больная звезда,
В тоске о нездешнем тянулись года.
С надеждою в бездну смотрели глаза,
Но глухо молчали в ответ небеса.
И много пустых было сказано слов,
И много пророческих видено снов.
И смутные силы блуждали в крови,
А в душах – томленье о вечной любви.
– Довольно. Лови угасающий свет,
Смотри умирающей жизни вослед,
Дробись, как стекло под ударами дня,
И падай в потёмки, искрясь и звеня.
* * *
Дрозд поёт беспечно
Над цветущим полем.
В этом мире вечном
Нет блаженней доли.
Под светилом алым
Льётся песня птицы.
Хорошо быть малым
И с природой слиться.
Славно быть на свете
Странником убогим,
Не бояться смерти,
Не искать дороги.
Ни во что не верить,
Не искать ответа,
Не считать потери,
А считать рассветы.
Птицею небесной,
Что поёт над полем,
Вслушиваться в бездну
Без тоски и боли.
* * *
Тлен туманных озарений,
Пепел выдуманных снов,
Совершеннейших творений
Отдаляющийся зов,
Искажений неизбежность,
Скудость выверенных строк,
Иллюзорная безбрежность
Вдохновений и дорог,
Бесполезность отрицаний
Истин вечных и святых,
Неоправданность бряцаний
Слов двусмысленно-пустых,
Бесконечных умираний
Нескончаемый восторг,
Но всегда зарёю ранней
Пламенеющий восток,
На восходы и закаты
Разделённая печаль,
И – громовые раскаты,
И – алеющая даль…
* * *
Забудь меня. В затерянном краю,
Где лишь озёра сонные окрест,
Где ветры песни вольные поют,
Стоит мой крест.
Забудь меня. Меж сосен и камней
Сюда тропа забытая ведёт,
Но только не ходил никто по ней
И не пройдёт.
Забудь меня и мой тревожный стих,
И мне судьбы достойной не пророчь.
Здесь ночь плывёт в туманах ледяных
И день, как ночь.
…А может, выйти в полночь и упасть,
И снег лицом заплаканным согреть,
И эту вьюгу белую проклясть,
И в этой вьюге заживо сгореть,
И перед смертью вспомнить старый стих,
Пусть мёртвые уста его хранят:
«Как страшно в этих комнатах пустых!..
Забудь меня».
* * *
Путь к высшей цели или просто путь
До смертного креста?
И знать хочу, и страшно заглянуть
В запретные места.
Молюсь Тебе в мучительных стихах,
Но снова не пойму –
Страх перед Богом или просто страх
Остаться одному?
Люблю Тебя, как смерть свою люблю,
Как грёз невнятных жуть.
Ни мыслью, ни стихом не оскорблю
Возвышенную суть.
Но иногда в горячечных ночах
Глаз воспалённых не могу сомкнуть:
– Страх перед Богом или просто страх?
– Путь к высшей цели или просто путь?
* * *
Вечер. Шкаф платяной –
Треснули зеркала.
Детский смех за стеной.
Пыль на краю стола.
Лампа. Унылый свет
Вырвет картины клок:
Стены, сухой паркет,
В трещинах потолок.
Книги. Такая муть!
Крест. Охраняет дом…
И ледяная жуть
За ледяным окном.
Слышишь – с больных небес
Стоны сквозь дождь и снег?
Это бездомный бес
Ищет себе ночлег.
* * *
Чей-то шёпот, свет нездешний,
Тихий свет во тьме кромешной,
Будто бы туман.
А на сердце, под одеждой,
От утраты неизбежной
Верный талисман.
Не пугайся, если в полночь
Вдруг услышишь зов на помощь,
Безнадёжный зов!
Я глаза твои закрою
И плащом тебя укрою
От кошмарных снов.
Помнишь время золотое –
Мы приветствовали стоя
Нового вождя…
А теперь душе осталась
Только мёртвая усталость,
Только шум дождя.
Свечи белые сгорели,
Слёзы горькие согрели,
Тишина везде.
Одинокая, больная,
Помолись со мной, родная,
Утренней звезде.
* * *
Мария, ночь окутала сады,
И замерли во мраке города.
Окончены тяжёлые труды,
Уснули утомлённые стада.
Глотком холодной ключевой воды
С небес прольётся синяя звезда…
Мария, храм пустынен, бога нет.
Давно истлел в гробнице гордый царь.
Затёрты кем-то знаки на стене.
Но жертвенник дымится, как и встарь.
Сквозь кварцевые окна в вышине
Луна роняет блики на алтарь…
Мария, сон созвездий, прах святынь,
Слова молитв на мёртвых языках,
Палящий ветер неживых пустынь,
И города, зарытые в песках…
Круг разорвав, невнятная, застынь
Звездой Огня в пылающих веках!
* * *
В багровом мареве заката
Печаль становится иной
И не тревожит, как когда-то,
Неискуплённою виной.
Бряцают ангельские лиры,
Сгорает страсть, слабеет зло,
Как будто все обиды мира
Светило алое сожгло.
Поговори со мной о Боге,
О светлых днях – поговори,
Когда оборваны дороги,
Когда остыли алтари.
* * *
Когда борозда отвергает зерно
И плоть распадается в прах,
Когда прокисает в подвалах вино
И меркнет свеченье в зрачках,
Когда в отдалённых, укромных местах
Ликуют владыки земли,
Когда с пьедесталов в больших городах
Последних кумиров смели,
Когда, неразгаданной тайной дыша,
Погосты рождают огни,
Когда в бездорожье блуждает душа,
Листая постылые дни,
Когда умирает последний солдат,
Оплакавший пепел святынь –
Тогда просыпается древний набат
В пространствах горячих пустынь.
В остывших кровях пробуждая огонь,
В цепи размыкая звено,
Сияющий Бог разжимает ладонь
И в землю швыряет зерно!
Место работы/Должность: поэт, литературный критик, публицист
Голубничий Иван Юрьевич – родился 8 июня 1966 года в г. Москве. После окончания школы служил в Пограничных войсках СССР. Окончил Высшие литературные курсы (Литературный институт им. Горького). В 1992 году в ...
