Виктория Пешкова
Московский академический музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко и проект «Театр в кино» сделали прекрасный подарок маэстро Гофману к его 260-летию. А заодно и всем поклонникам самой знаменитой сказки Эрнста Теодора Амадея и гениального балета Петра Ильича. «Щелкунчик» в постановке Юрия Посохова был показан в прямой трансляции из МАМТ в десятках кинотеатров по всей стране. А киноверсия балета пополнила коллекцию лучших отечественных постановок, увидеть которые теперь можно просто купив билетик в кино.
Знал бы Гофман, какие удивительные метаморфозы ожидают сказку, придуманную им в канун Рождества 1816 года. И если бы знал, наверняка обрадовался, ведь музыка была самой большой любовью его жизни. Впрочем, начало хореографической карьеры «Щелкунчика» триумфа отнюдь не предвещало. Работая над партитурой Пётр Ильич не раз приходил в отчаяние. Премьеру на сцене Мариинского театра в декабре 1892 года, поставленную Львом Ивановым, публика приняла более чем прохладно. А известный педагог и журналист Сергей Флёров, переводивший сказку на русский язык, просто негодовал: «Милый мой Гофман! Сколько я перестрадал из-за него. Последним страданием был балет “Щелкунчик” с музыкой П.И. Чайковского. Так изуродовать Гофмана может только наш глупый, современный, постановочный балет». Но в том-то и дело, что француз Мариус Петипа, не знавший немецкого и с трудом изъяснявшийся по-русски, сочинял либретто не по оригиналу сказки и не по переводу Флёрова, а по вольному изложению, сделанному его соотечественником Александром Дюма-отцом.
О том, каким было первое сценическое воплощение «Щелкунчика», сведений почти не сохранилось. Ограничений, вольно или невольно накладываемых «каноном» не существовало, что давало хореографам определённую свободу в интерпретации музыки Чайковского. Однако к либретто Петипа в России постановщики относятся с должным пиететом. На протяжении ХХ века новые редакции балета не слишком отличались друг от друга. Да, у Александра Горского (1919 г.) героиню уводили в сказку тридцать два Деда Мороза, Фёдор Лопухов (1929 г.) рассказывал в прологе историю принцессы Пирлипат, у Игоря Бельского (1969 г.) повзрослевшая во сне Маша и после пробуждения оставалась юной девушкой, а Игорь Чернышев (1978 г.), ради того, чтобы не дать героям навсегда уйти в сказку, подверг партитуру купюрам и перестановкам.
Сам сюжет оставался неизменным – ночь перед Рождеством, ёлка, подарки, мыши, Конфитюренбург… «Щелкунчик» давно возвелён у нас в ранг национального достояния. Эталонной на долгие годы стала редакция Юрия Григоровича, в этом году отмечающая 60-летие. Её яркая и счастливая жизнь на сцене Большого театра осенена именами блистательных танцовщиков – Екатерины Максимовой и Владимира Васильева.
Секрет бессмертия гениального творения в том, что, как бы быстро не сменяли эпохи одна другую, каждая дарит ему свой голос. Русскому XXI веку понадобилось больше двух десятилетий, чтобы найти такой голос для «Щелкунчика». Юрий Посохов, ныне хореограф с мировым именем, будучи солистом Большого танцевал заглавную партию в балете Григоровича, и обращение к «Щелкунчику» для него закономерно. «Артист накапливает опыт работы в спектакле, и рано или поздно наступает момент, когда ему совершенно необходимо выплеснуть свой взгляд на него, – признаётся постановщик. – «Щелкунчик» для меня – история о вере в чудо. Это жизненно важный вопрос – верить в него, независимо от того, сбывается оно или нет».
Чудес в этой постановке хватает, в том числе и технических. Оммажем Гофману на сцене раскрывается гигантская книга высотой 13 метров, каждая страница которой, по словам Михаила Малого, руководителя художественно-технологического комплекса театра, весит тонну, а во время действия её с лёгкостью переворачивает один артист. Сценография Полины Бахтиной удивительным образом сочетает уютные жёсткие декорации с замысловатыми видеопроекциями, над которыми колдовали видеохудожник Сергей Рылко и художники-аниматоры Юлия Гильчёнок и Игорь Соколовский. Заснеженные дома, над черепичными крышами которых летит к своей таинственной цели Козерог, загадочные глобусы, земные и небесные, помогают героям прокладывать свой маршрут. Мальчишкам и девчонкам, родившимся с гаджетами в руках, этот язык ясен и внятен. И что интересно – всё это дело рук человеческих, прекрасно обходящихся без пресловутого ИИ.
Спектакль, поставленный Юрием Посоховым в 2022 году, нашёл искренний отклик у публики, заняв подобающее место в репертуаре. До недавнего времени, если о чём и можно было сожалеть, так только о том, что зал театра вмещает всего тысячу зрителей. Под новый год случаются самые невероятные чудеса. В один прекрасный вечер этот сине-белый зал как по волшебству собрал несколько десятков тысяч человек, для которых камера приблизила на расстояние вытянутой руки лица танцовщиков, детали костюмов (а они у известной художницы Сандры Вудалл получились невероятно красивыми), причудливые декорации и реквизит. Но главное, они смогли стать не столько зрителями, сколько соучастниками этой светлой, немного загадочной и очень оптимистичной истории.
Посохов ввёл в сюжет балета очень важного персонажа – юного племянника Дроссельмейера, того самого, который в сказке Гофмана был реальным воплощением принца из фантастической грёзы Мари. Озорной юноша (Егор Салогуб) словно проходит школу обыкновенного волшебства под началом своего дядюшки: ассистирует ему на празднике, возится с подарками. Но главное, он своим рыцарственным отношением приоткрывает перед очаровательной девчушкой (Софья Яковлева очень точно существует в пластике уже не малышки, но ещё не подростка) мир возвышенных чувств, в который ей ещё только предстоит вступить.
Собственно, для хореографа вся эта история вовсе не волшебная сказка о девочке, которой приснилось сладкое королевство и его красивый повелитель. Ещё Фёдор Лопухов признавал, что «Щелкунчик» очень труден. Тут вопрос не в том, как воплотить сюжет, а в том, как его трактовать. Тут нужно нырнуть в глубину. Иначе не выйдет». Вот в эти глубины и устремляется хореограф вместе с артистами МАМТа. Кого сегодня удивишь марципановыми замками и леденцовыми реками! Зато как манит огромный свет за пределами уютного дома, где с детства знаком каждый уголок. Вот в такое странствие и отправляет Дроссельмейер свою крестницу и спасённого ею принца. Фактически, он и есть главное действующее лицо этой истории. Максим Севагин, художественный руководитель балетной труппы театра, в этой сложной партии просто купается. Посохов выстроил её очень хитро, насытив плотным хореографическим текстом, работой с реквизитом и декорациями.
Танец Севагина стремителен, изыскан и, как ни странно это будет звучать применительно к балету, полон юмора, а временами и иронии (чего стоит хотя бы сцена с гигантской бутылкой шампанского на балу у Штальбаумов!). Севагин-Дроссельмейер – не добрый волшебник, а мудрый, всё понимающий наставник, который так необходим каждому взрослеющему ребёнку. Он не расстилает перед взрослеющей Мари (Анастасия Лименько) усыпанную цветами дорожку, а заставляет её сражаться за право быть счастливой. Щелкунчик-принц (Иван Михалёв), классическое воплощение извечно девичьей мечты, для Мари надёжный спутник, но и его проверяет на прочность хитроумный дядюшка Дроссельмейер.
Хореография Посохова – это эстетика бесконечно длинных плавных линий, контрапунктом пронизанная резкостью необычных решений. Тексты танцев он выстраивает по принципу потока, когда ты, как ни вглядываешься, не в состоянии понять, как движения сцеплены друг с другом. Вместе с дирижёром постановщиком Иваном Никифорчиным они устремляют великую музыку Чайковского по тонкой грани между сном и явью. Потому так характерны знаменитые танцы второго акта, не абстрактные, а персонифицированные. И надо отдать должное солистам, которые наделяют свих персонажей какими-то личностными чертами. Вальс снежинок освобождён от графических колонных построений и на сцене бушует настоящая рождественская метель. Вальс цветов предстаёт перед нами не чинным придворным балом, а роскошным садом, полным нежных ароматов и свежего ветра. В финале, когда за окнами старого дома Штальбаумов забрезжит рождественское утро, этот ветер ворвётся в комнату Мари обещанием близкого счастья…