Взаимные симпатии

Первое издание на русском языке включает биографию знаменитого музыканта в подаче Дэвида Мэтьюза, переписку Бриттена с Дмитрием Шостаковичем, Мстиславом Ростроповичем, Галиной Вишневской, Святославом Рихтером и Ниной Дорлиак, а также эссе, написанные специально для этой книги Геннадием Рождественским и музыковедом Людмилой Ковнацкой. Презентация сборника прошла в Итальянском дворике ГМИИ им. А.С. Пушкина, предваряя звучание произведений Бриттена. Лиричная, изящная, непредсказуемая, его музыка незаметно завораживает слушателя, уводя в необъяснимые сферы, и спорящие друг с другом звуки объясняют душе её священное одиночество…

На другом концерте, в Лондоне 1960 года, случилось знакомство, переросшее в большую творческую дружбу Бриттена, Ростроповича и Шостаковича. Последний посвятил британскому композитору свою Четырнадцатую симфонию, ответным посвящением стала притча «Блудный сын», в дни проведения этого фестиваля впервые прозвучавшая в России. Для Г. Вишневской был написан вокальный цикл «Эхо поэта» на стихи Пушкина, а для великого виолончелиста – шесть сочинений, одно из которых, пятичастная Соната in C для виолончели и фортепьяно (op. 65, 1961), прозвучало в стенах музея на Волхонке в камерном исполнении Р. Комачкова и А. Гориболя.

В Советском Союзе Бриттен бывал в 1960-е гг. несколько раз с фестивалями и гастролями. По свидетельству Ричарда Джармана, гендиректора Фонда композитора, несмотря на природную замкнутость, тот «невероятно симпатизировал советским музыкантам» и «становился теплее и открытее в ответ на теплоту и эмоциональную импульсивность русской души». Россия оказала на него сильнейшее влияние – с детства он интересовался русской музыкой, Чайковский был одним из его любимых композиторов (Третья сюита для виолончели заканчивается музыкой, в основе которой лежит русская народная песня в аранжировке Чайковского и православное поминальное песнопение, звучащее у Петра Ильича в Шестой симфонии), отголоски сочинений Прокофьева слышны в его Фортепианном концерте, а Шостакович покорил коллегу ещё в 1936-м, когда Бриттен впервые услышал оперу «Леди Макбет Мценского уезда»…

В самой Англии книга Д. Мэтьюза, также композитора и помощника Бриттена, неоднократно переиздавалась, хотя сложилась уже целая ветвь в музыкознании – бриттеноведение, – включающая различные исследования этого социокультурного феномена. Например, к юбилею издан также шеститомник его писем и дневников с комментариями и разбором сочинений. «Бриттен» тонко согласовывает два полюса – книга адресована как профессиональному музыканту, так и любителю-неофиту. Тщательно рассмотрены композиторская техника, элементы стиля, проведён анализ партитур, но за столь пристальным вниманием к творческому аспекту мы не теряем из виду и создателя самобытного звукового мира, романтика, верящего в идеалы, служащего красоте и гармонии. Сын дантиста, ставший первым в мире композитором, удостоенным за свои заслуги титула пэра, барон Бенджамин Бриттен-Олдборо стеснительно улыбается нам с многочисленных фотографий, покоряя невероятным обаянием и какой-то детской беззащитной кротостью…