Ирина Крупина
Паоло Соррентино нам показывает уязвимого человека, его незнание, что будет дальше и как поступить, тоску по тому, что уже никак не вернуть, переживание отсутствия лёгкости и необходимость со всем этим как-то справиться, чтобы выбрать наиболее гуманное и справедливое решение для своего народа. Мы видим Президента (настоящего partner in crime Паоло Соррентино – Тони Сервилло), первые слова которого: «Аврора, я скучаю». Перед нами – железобетон, так его прозвали в народе. Он прекрасный юрист, ревностный католик, человек рассуждающий, пытающийся найти ответ в лучших традициях логики и философии. Его срок правления подходит к концу, и перед ним встаёт вопрос: как быть с законопроектом об эвтаназии? Одобрить его, нет, оставить для следующего президента? Кому принадлежит жизнь? Как быть, если что-то изначально доброе и гуманное приводит к глобальному злу? Ведь и эвтаназия, задуманная как облегчение человеческого страдания, физического или ментального, может привести к убийствам?
Президент, ловящий чужую слезу, проходящий пешком по улицам, думающий о лёгкости и не очень могущий забыть об измене Авроры. Вот он – человек, ответственный перед народом. Папа Римский ответственен перед Богом. А Президент – он тоже человек, но ему нужно как-то совладать со своими слабостями, импульсами, эмоциями, чтобы действительно служить людям, помочь им как-то справляться с этой жизнью. В картине нам показывается и важность бюрократии – даже не просто важность, а её миссия – «убегать от поспешных решений». Мы привыкли в своей повседневной жизни путать понятия бюрократии и бюрократизма (как чего-то долгого, ненужного, бессмысленного) и забыли изначальные гуманистические мотивы бюрократии. И здесь мы видим героя, который пытается следовать своей присяге и тем принципам, которые он должен соблюсти в рамках закона.
Очень поэтично работают повторения: «я засыпаю во время молитвы» в разных частях картины – это создаёт скелет, преданность своей боли, невозможность от неё освободиться, хотя попытка этого предпринимается. Переживающие старость герои Соррентино прекрасны и тем, что они не меняются, да и, наверное, в этом состоянии уже невозможно претерпеть изменение – возможно только что-то почувствовать, чему-то открыться.
«Она не могла сбежать, потому что любила. И ей бы пришлось бежать от самой жизни. Поэтому мы её и помиловали». В современной популярной психологии одна из важных больших тем – абьюзивные отношения. Жертвы абьюза страдают, терпят насилие, унижение, издевательства, возможно, кому-то жалуются на это (и это правильно – говорить о болезненном периоде). Но они остаются с теми, кто доставляет им боль. Людям, не имеющим опыт таких отношений, бывает тяжело понять: почему человеку плохо, но он продолжает там быть. И эта картина приводит нас к состраданию тем, кто любит: любовь – это и есть жизнь, а жизнь – это самое сильное, мощное, удивительное, что создано Богом, и каждый отказывающийся от своей любви, хоть и такой болезненной, – переживает опыт отказа от жизни, которую он очень любил. Это не значит, что не нужно выходить из абьюзивных отношений, но это добавляет некоторой глубины в эту грубую типизацию: абьюз-жертва-насильник. Тот, кто подвергся несчастным отношениям, может любить своего насильника не от [исключительно] стокгольмского синдрома, а от – искреннего чувства к человеку такому, какой он есть. Хоть он и очень небрежен к нам.
— Вынесет [помилование].
— С чего это?
— С того, что я страдала.
Вспоминаются последние строки «Дяди Вани»: «а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою, дядя, милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем». Все страдающие на самом деле заслуживают помилования.
Может быть, если бы человек знал, что его простят и полюбят, зла было бы не больше, как может показаться. Может быть, его бы вообще не было, если бы человек знал, что где-то там, когда-нибудь его ждёт сострадание и милосердие. Что бы он ни сделал. Это и есть любовь, а когда чувствуешь любовь, не хочется делать ничего плохого. Чтобы ни один человек не плакал из-за тебя. Конечно, это идеальный тип, невозможный в реальной жизни. Но. Президент всё-таки принял закон об эвтаназии, потому что многим людям так будет легче.
