2 апреля Игорь Васильевич Кохановский отметит своё 85-летие. По-прежнему он искренен, бодр и молод душой. «ЛГ» поздравляет своего друга и автора с днём рождения и желает ему дальнейших творческих взлётов.
Новая духота
Я минул духоту семидесятых
в своей уютной песенной стезе,
тогда же став одним из тех богатых,
что в это время жили не как все.
Мой гонорар был таковым за месяц,
что мог купить спокойно «Жигули»…
Хоть хвастать этим вроде неуместно,
но в те года рубли рекой текли…
И я гулял, рванина, по буфету
и радость в этом даже находил…
Но вдруг от скуки принял эстафету
и понял, что я счастлив, как дебил.
И я остановился, оглянулся
и понял, что жизнь попросту пуста…
И вот тогда я молча окунулся
в бездонность власти чистого листа.
И вот тогда духовный андерграунд
убежищем моим надёжным стал.
Я песенный жанр не отправил в аут,
но вновь стихи возвёл на пьедестал.
Не каждый из стихов стать может песней,
и песня не всегда стихам под стать.
Для тех, кто в теме, это всё известно,
и копья тут не надобно ломать.
Но для меня такое возвращенье
к стихам от песни значило почти
былого вдохновенья воскресенье,
как света из мглы, Господи, прости.
С тех пор я верен легкокрылой Музе,
мне с нею снова дышится легко,
хотя и с песней в прежнем я союзе,
как раньше, до неё подать рукой.
Хотя теперь былых уж нет доходов,
и времена давно уже не те,
зато теперь мне дышится свободно,
не как в совковой, пошлой духоте,
что достигала пика в тех призывах
газетных от ЦК КПСС,
нелепых столь, столь неуклюже лживых,
что здравый ум от них на стенку лез.
Совсем другая духота сегодня –
что хочешь и о чём – давай пиши,
она воспримет это всё спокойно,
любой крутой протест твоей души
её не тронет – нынешняя эра
болоту полусонному сродни,
где тонут все успехи, все карьеры,
как будто это лишне в наши дни.
Творец сегодня чувствует всей кожей,
эпохи сей депрессию терпя, –
страну встряхнуть талантом невозможно,
но честно можно выразить себя,
чего в моей совдепии родимой
не удавалось никому почти
без конформизма, без потерь, вестимо,
без компромисса в избранном пути.
Я не хочу во времена удачи
моей раздольной, песенной стези
вернуться,
от подобной незадачи,
как говорится, Господи, спаси,
спаси от тошнотворных унижений
табу цензуры, чей идиотизм
корёжил гармоничность достижений,
как будто порча – цензора девиз…
И вот опять мы в нынешней отчизне
скукожились от новой духоты,
поскольку все этапы нашей жизни
заполонили принципы туфты.
15.09.21
Из породы стихий
Стихи – из породы стихий,
возникающих ниоткуда,
словно Божий дар делом лихим,
называемый чувством шестым,
строчку новую выдаст, как чудо.
Я не думал и не гадал,
что стихи потекут водопадом
и закружат, как вымысла бал,
и возникнет строфа как награда.
Не бог весть каких мыслей пассаж,
только ритм опьянит почему-то
и заменит души раскардаш
ненавязчивым духом уюта.
И сознание с ритмом души
вновь придут в дорогое согласье, и раздумий крутых мятежи
отодвинут эпохи ненастье.
Новый век вновь к душе стал глухим,
даже мрачным, как солнца затменье,
но стихи добрым эхом стихий
вдохновенья
раскрасят мгновенье
бытия, коего новый мрак
заполняет отдушины блага,
ибо мировоззренческих драк
не стихает дурная отвага.
В этой смутной поре бардака,
где от совести не ждут укора,
лишь одни стихи наверняка
мне поддержка и жизни опора.
12.09.21
Без вас
Светлой памяти И.Л.
Почти что год, как вас не стало,
как перестал я ждать звонков
от вас, сошедшей с пьедестала
моей любви без берегов.
Вы удалились так внезапно
в безмолвие небытия,
что невозможно было завтра
без вас осмыслить,
то есть я
не мог понять, не мог представить,
что в жизни вас отныне нет,
и только боль души и память
хранят ваш дивный силуэт.
И до сих пор невыносимо
осознавать мне ваш уход,
и жизнь без вас проходит мимо
дарованных нам с вами льгот.
Мне ничего не интересно
в пустопорожних, скучных днях,
и стала жизнь пуста и пресна,
я словно в ней не при делах…
Пишу стихи про наше время,
оно удушливо, как смог…
Вот так хозяев жизни племя
его пустило на поток
запретов, склок и притеснений,
что возмущает, как бардак…
Простите, это отступленье
нас не касается никак.
Я просто в этих строчках кратких
пишу, чем занят в жизни я
без вас, судьбы моей загадка,
без вас, прелестница моя.
Без вас мне ничего не мило,
и ничего не надо мне,
без вас как будто жизнь застыла
или проходит в стороне,
без моего в ней соучастья,
да и не нужно ей оно,
ибо с житьём найти согласье
без вас мне просто не дано…
И вот когда сижу ночами,
вас представляя от и до,
немного боль мою смягчает
вами любимое бордо…
03.07.21
Оксюморон
Наше время – оксюморон,
несвободная ныне свобода,
словно эры самой камертон,
словно поступь режима-урода.
Тут витийствует глупый ум
и талантливая бездарность,
тишины оглушающий шум,
отвратительности приятность.
Лести пагубная благодать
и холопствующие вельможи,
уважаемый обществом тать…
Невозможное здесь возможно.
И уже в привычку вошло
видеть белое в явно чёрном,
нонсенс – здравому смыслу назло
выставляет ангела чёртом.
Под элиту косит гопота,
кривда наглая в правду рядится,
вместо значимости – пустота,
и раздрай выдают за единство.
И туфта заняла важность дел,
и бабло – главный стимул житухи,
и опричнины прёт беспредел,
и застой – под эгидой движухи.
Не бывало подобных времён,
чтобы сути вещей наизнанку
так вывёртывал б оксюморон,
чтоб век так изгалялся бы панком…
28.07.21
Спальный район
Роману Шамолину
Ад – это другие.
Жан-Поль Сартр
Держава – как спальный район,
где люди чужие друг другу,
где общий коптят небосклон
и потчуют общую скуку.
И в многоквартирных домах,
похожих на муравейник,
в своих копошатся делах
и смотрят задрипанный телик.
Они недовольны житьём,
но только своё недовольство
они топят в гневе глухом
ворчаньем как тайной удобства.
У них амнезия давно
на даже позывы протеста,
которому отведено
в безвольном брюзжании место.
Они опускают глаза
при встрече внезапной с соседом,
тем самым сказав, что нельзя,
чтоб их состоялась беседа.
Тут своеобразный азарт,
что люди приветствуют ныне,
ведь Сартр объяснил нам, что ад
и есть непременно другие…
Вот так каждый спальный район,
как вирус, плодит анонимность,
и отчужденье как фон
тут всем заменяет взаимность.
И безразличие здесь –
как спальных районов примета,
его обаянье, как лесть,
приятно всегда и конкретно.
И всё-то всем до фонаря,
как будто страна отстраненья
решила, что рыпаться зря
в такое застойное время,
ковидом прошитое сплошь,
как непонятной отравой,
похожей на пошлую ложь,
в которой погрязла держава.
Её повседневный обман,
как будто рюмашку на ужин,
нам пакостный телеэкран
ужо подаёт неуклюже.
И смотрит затурканный люд
на эти прыжки и ужимки
властей, что висят как хомут,
надетый на нас по ошибке.
Но эту ошибку пока
не знает никто, как исправить…
Неужто, как рока рука,
она нам дана, как тоска,
чтоб с нею валять дурака,
когда жизнь и так коротка?..
Ужель нам потребны века,
чтоб нас от ошибки избавить?..
07.02.22