Явление

Цокотухиной регулярно являлся во сне Бамбасов. Эдуард Степанович нагло требовал коньяк, секс и чистые носки. Ошеломлённая этими носками Цокотухина впадала в пассионарный ступор, и Бамбасов получал первые две позиции из списка. И, уходя утром, цинично интересовался:

– А чистые носки?..

Цокотухина замахивалась пустой бутылкой из-под коньяка, и Бамбасов исчезал.

Людмила Петровна пробовала бодрствовать по ночам. Но тогда раздавался реальный звонок в дверь, и неизменный список бамбасовских требований становился доступен всему подъезду. Цокотухина торопливо открывала и кляпом впихивала в рот визитёру носки.

– Чистые? – бубнил Бамбасов, давясь результатом реализации третьего пункта.

– Даже выглаженные! – Людмила Петровна упорно пыталась вернуть на исходную позицию ночного визитёра.

– А коньяк и секс? – избавлялся от кляпа Эдуард Степанович. – Последовательность не имеет значения!

– Коньяка нет – водку будешь? – вступала в неравную схватку Цокотухина.

– Ты ещё предложи заменить секс! – негодовал Бамбасов.

У Людмилы Петровны на этот счет идей не находилось, и Бамбасов добивался своего.

– А если я не открою? – нащупывала новую тактику Цокотухина.

– Пойду в семьдесят девятую квартиру, – бросал козырный туз аргументов Бамбасов. – Только предложу коньяк, секс и чистые носки, тут же откроют.

– Но там живёт холостой мужчина! – напрягалась Людмила Петровна.

– Если не хочешь подвергать меня опасности, впускай! – переходил в атаку Эдуард Степанович.

И крепость по имени Людмила Петровна выбрасывала белый флаг, чистый и выглаженный.

Однажды Цокотухину разбудил знакомый голос:

– Чистые носки! – взорвало мозг.

– А коньяк и секс? – поразилась уходу с наезженной колеи Людмила Петровна.

– Уже было! – признался Бамбасов заплетающимся голосом. – Ошибся квартирой – в восемьдесят вторую постучал.

– Пусть тебя там и носками укомплектуют! – отрезала Цокотухина, вставляя в уши затычки и включая на полную громкость телевизор.

В дальнейшем Людмила Петровна спала и бодрствовала спокойно. Но ей мучительно чего-то не хватало…

Анатолий Коломейский