Чиновники и политики, обращаясь к проблемам регионов Российской Федерации, говорят, как правило, о республиках Северного Кавказа и Поволжья, иногда о Дальнем Востоке. Гораздо реже они затрагивают проблемы тех областей страны, которые на протяжении нескольких столетий были главными поставщиками людских и материальных ресурсов.
О прошлом, настоящем и будущем коренной России мы беседуем с директором региональной программы Независимого института социальной политики, профессором МГУ им. М.В. Ломоносова Натальей ЗУБАРЕВИЧ.
– Наталья Васильевна, какие проблемы являются типичными и наиболее острыми для Владимирской, Рязанской, Псковской, Костромской, Ярославской, Курской, Воронежской, Калужской, Тамбовской, Вологодской и других областей Центральной и Северо-Западной России?
– Есть и общие проблемы, есть и местные. Общие – самое сильное в России постарение населения, демографическая убыль (за исключением московской агломерации). Это следствие более чем столетнего миграционного оттока и раннего по сравнению с другими регионами начала перехода к более низкой рождаемости.
В Центральной России сегодня почти нет мегаполисов, за исключением более удалённого Воронежа. Это следствие длительного – более сотни лет – миграционного оттока в Москву из прилегающих областей. На Северо-Западе отток шёл в Санкт-Петербург.
Следующий момент. Центр и Северо-Запад России в советское время специализировались на машиностроении или текстильной промышленности, поэтому экономический спад 1990-х годов был здесь особенно сильным. Сейчас почти все эти области относятся к среднеразвитым. Есть и полудепрессивные области – Ивановская, Костромская, Псковская, Брянская… Повыше уровень развития только в Липецкой (металлургия), Белгородской (металлургия плюс развитый агросектор), Ярославской (нефтепереработка, пиво, автопром), а теперь и в Калужской областях.
– Из этих регионов в последние годы был особенно силён отток населения. Правда, в столыпинские времена здесь говорили о перенаселении, именно отсюда переселяли людей в Сибирь… Какие регионы Центральной и Северо-Западной России сегодня лидируют в «номинации» «Отток населения»? И сильно ли этот процесс влияет на состояние социальной сферы?
– Давайте сразу скажем, что данные о миграционном оттоке заведомо неполные и неточные. Есть разные формы временной трудовой миграции в столицу и Санкт-Петербург – многие не уезжают совсем. Исторически все области, прилегающие к Подмосковью и вдоль трассы Москва–Санкт-Петербург, теряли население сильнее всего. Численность жителей Тверской и Смоленской областей за ХХ век сократилась вдвое. В 1990-е годах прилегающие к Подмосковью области, наоборот, притягивали русских мигрантов из СНГ. Сейчас миграционный приток сохраняется в Белгородской, Калужской и других областях. В общем, всё не так однозначно.
– Что происходит с живущими здесь людьми? Как меняются их психология, менталитет, настроения?
– Увы, местное население стареет и частично деградирует. Конкурентоспособное население – правда, это немалая часть – перебирается в Москву. Например, в столичной «Скорой помощи» работают бригады из соседних областей, так как зарплата здесь в 2–3 раза выше.
– Три года назад вы отметили, что «если в начале 2000-х годов 70 процентов всех трансфертов регионам из федерального бюджета составляли дотации на выравнивание бюджетной обеспеченности, то в 2009–2010 годах доля таких дотаций в общем объёме трансфертов сократилась до 27–28 процентов. Остальные перечисления из федерального бюджета распределялись по непрозрачным критериям. Ловить рыбку в мутной воде – большой спорт для регионов. В нём есть свои чемпионы». Грубо говоря, бюджетные деньги из Центра распределяются по непонятным для людей критериям… А областям, о которых мы говорим, много ли достаётся? Входят ли они в число чемпионов.
– Нет. Это точно не области Центра и Северо-Запада. Им мало что перепадает в этом спорте – политический и экономический вес не тот. Разве что Ярославской области на 1000-летие областного центра подкинули побольше…
– Что вы можете сказать о работе Министерства регионального развития по части решения проблем Центрального и Северо-Западного регионов России?
– Не слышала, чтобы министерство специально концентрировалось на проблемах этих регионов. Разве что строительству новой платной автотрассы Москва–Санкт-Петербург уделялось особое внимание… А ещё переселяемых соотечественников из стран СНГ стремились отправить на восток страны.
– Должна ли поменяться политика государства в отношении этих областей?
– Трудный вопрос. А почему именно этих областей? Другие чем хуже? Проблема депопуляции – тяжёлая, но простых решений тут нет. Деградация села в Нечерноземье началась ещё в 1960-е годы, и это во многом объективный процесс. То же самое можно сказать о старении населения и деградации небольших городов, в том числе имеющих многовековую историю. Тут никакое министерство не поможет.
Пока здесь не будет нормального местного самоуправления, не будет и развития. Но опять проблема: у органов самоуправления периферийных территорий очень мало бюджетных доходов – некому платить налоги, ведь бизнеса и населения с гулькин нос. И квалификация управленцев низкая…
– То есть безысходность?
– Повторю: пока люди сами не начнут «снизу» что-то делать, что-то предпринимать, ничего в периферийных муниципалитетах не изменится. И никакое министерство не поможет.
– Каковы же перспективы у областей Центральной и Северо-Западной России? Что за будущее их ждёт?
– Расширяющаяся московская агломерация постепенно включает части соседних областей, и там экономика и жизнь налаживаются, хотя и медленно. Что же касается медвежьих углов… Пока никаких драйверов развития не вижу. Агросектор в Нечерноземье сжимается: почти нет нормальных, непьющих, мотивированных работников… А ещё низкое плодородие почв, маленькие доходы от производства молока… Уже невыгодно производить мясо… Разве что птицу и свинину в современных комплексах. И то, если зерновые корма выращиваются в более южных регионах… В сельской местности всё большую роль играет рекреация – дачи москвичей и петербуржцев. Но это все сезонные дела, хотя дачники и дают работу местным жителям. Где-то возможна новая индустриализация – есть пример Калуги, Малоярославца, но с инвестициями пока очень плохо. Правда, региональные центры развиваются, хотя с разной скоростью. Кострома, Брянск и Орёл уступают Калуге, Ярославлю и Твери, не говоря о Белгороде… Но в последние годы ускорилось развитие Воронежа.
В общем, жизнь продолжается, и чем крупнее город-центр, тем, как правило, больше позитивных изменений. Хотя и тут многое зависит от властей регионов, мэров городов…
Беседовал Олег ЗУЕВ
От редакции.
Во все времена и при всех властях Центральный и Северо-Западный регионы оставались донором и хребтом российской государственности. Сегодня целый ряд областей Центральной и Северо-Западной России превратились в выжатый лимон. Неужели они лишены будущего? Что должна сделать власть для их возрождения? Собирается ли она предпринимать усилия в этом направлении?
«ЛГ» намерена искать ответы на эти вопросы с помощью наших читателей.
