Каждый раз, когда я беру интервью у наших действующих политиков, задаю им вопрос, который часто слышу от тех, кто этих самых политиков видит только по телевизору. Вопрос простой: «Если против нас применяются технологии цветных революций – что мешает нам ответить тем же? Почему Нуланд раздаёт на Майдане печенье, а наши дипломаты – нигде и никогда? Даже там, где их и без печенья с распростёртыми объятиями приняли бы? На том же антиМайдане, например?» Ответы – всегда стандартные. Не наш метод, не ставим мы себе такой цели – политический строй в других странах менять, Россия – не СССР, мы таким не занимаемся». Но за кадром, мне кажется, всё равно остаётся главное. Без чёткого и привлекательного образа будущего никакое печенье не сработает.
«Мы первые» – завешана плакатами вся Москва. Первые в космосе, первый атомный ледокол – наш. Это, безусловно, здорово. Вот только – мы БЫЛИ первыми. Что дальше, что последует за ледоколом, полётом Гагарина и Победой – не берётся чётко сказать никто. Идеология – вроде как есть, но её официально как бы и нет…
Почему в 1917-м победила красная идея? Почему за кучкой большевиков пошли те, кто никакого Ленина в глаза не видел и Маркса не читал? Потому что поверили в «другое завтра». И это другое завтра куда важнее любых печенек. Другой мир предлагал и СССР. Что бы ни болтали про пяту тоталитаризма, в 45-м за красным знаменем готовы были идти многие. За той идеей, которую олицетворял СССР. Даже в США на президентских выборах 48-го чуть не победил Генри Уоллес, кандидат от «прогрессивной партии», считавший, что в коммунизме есть масса вещей, которые неплохо было бы перенять. В Белый дом Уоллес, конечно, не попал, но выводы были сделаны. СССР сломали с помощью «картинки будущего», предложенной ему Западом. С первой клубникой не в июне, а в шесть утра, с джинсами и десятками сортов сыра. Убого? Зато действенно.
Впрочем, есть и немецкий «образ будущего». Без ядерной бомбы и претензии на роль «главной страны мира» Германия предлагает бюргерский рай. С самыми надёжными машинами, подстриженным газоном, сотнями разных гастрономических штучек только для манипуляций с куриными яйцами. Торжество бюргерского быта. Идея публично не обнародована, но она существует. И не становится от этого менее действенной.
А ещё есть образ будущего по-китайски. О Pax Sinica не говорит сегодня только ленивый. Годы упорного труда за копейки компенсируются тем самым будущим. В котором Китай сможет просто скупить весь мир.
А вот русской картины будущего до сих пор нет. Берлинский пациент и его адепты рисуют перспективу так: «Путин уйдёт, мы придём». Разнообразные новые левые хотят не в будущее, а в прошлое: вернуть СССР, и плевать, что это невозможно. Патриоты лупцуют друг друга скрепами. У многочисленных политологов картин грядущего мира на целую галерею хватит, но, если присмотреться, это раскраски по стандартным трафаретам: евразийство, европейские ценности, суверенная демократия… Власть? Но она же не Моисей, который должен был принести своему народу скрижали. Её дело как раз не завтра, а сегодня. Сегодняшние армия, медицина, образование, наука.
В общем, каждый занят исключительно собой. При этом вопрос, а зачем тогда мы все вместе здесь и сейчас, и главное, чего хотим добиться завтра, даже не ставится. Но кто-то же должен его, в конце концов, задать.
Вера Кузьмина, политобозреватель «ТВ-Центра»
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Кузьмина Вера
