В конце 2025 года «Литературная газета» и китайская газета «Вэньи Бао» («Литературная и художественная газета») заключили соглашение о стратегическом сотрудничестве. Одна из ключевых целей – создание платформы для диалога и обмена между российской и китайской литературами. В рамках этого обмена в Китае будут публиковаться избранные материалы из «ЛГ», а на наших страницах – статьи китайских коллег. Открываем эту серию публикаций статьёй о роли русской литературы в культуре Китая.
Ван Цзунху,
директор института иностранных языков Столичного педагогического университета, президент Китайской ассоциации исследователей русской литературы
Торжественное завершение перекрёстных годов культуры России и Китая (2024–2025), ознаменованное серией мероприятий в рамках Недели китайской и российской литературы, навело меня на мысль об одном на редкость точном русском слове – «апофеоз». Это слово древнегреческого происхождения, изначально означавшее обряд обожествления, впоследствии приобрело иные значения: 1) прославление, возвеличивание какого-либо события; 2) высшее проявление, кульминация чего-либо; 3) торжественная заключительная массовая сцена (например, в театральном представлении). Завершение годов культуры именно литературными событиями – это, безусловно, и дань уважения, и прославление этого важного исторического момента, и одновременно высшее проявление китайско-российского культурного обмена.
Китайская ассоциация исследователей русской литературы имела честь выступить участником, организатором и движущей силой этого «апофеоза», и я как её председатель искренне горжусь этим. С сентября 2025 года совместно с Отделом внешних связей Союза китайских писателей мы запустили проект «Клуб любителей русско-советской литературы», нацеленный на популяризацию русской словесности. Вокруг него мы развернули целый ряд плодотворных инициатив: отбор и публикация списка «100 рекомендованных книг русско-советской литературы», выбор 30 произведений современной российской прозы, наиболее достойных перевода, конкурс эссе о современной русской литературе, семинары для молодых исследователей, молодёжные читательские клубы, открытые лекции «Беседы о русской литературе» (диалог Лю Вэньфэя и Чжоу Дасиня), а также Неделя китайской и российской литературы и Форум писателей двух стран. Столь высокая плотность мероприятий по продвижению русской литературы за короткие два месяца, пожалуй, является беспрецедентной в истории Нового Китая. И хотя эти события стали частью величественного финала годов культуры, если взглянуть с другой стороны, они, возможно, приоткрыли занавес для ренессанса русской литературы в Китае.
По приглашению Отдела внешних связей Союза китайских писателей я провёл одну из сессий в рамках «Диалога китайских и российских писателей», состоявшегося сразу после церемонии открытия Литературной недели. Тема моей секции звучала так: «Влияние литературной классики на современного читателя». С китайской стороны в диалоге участвовали два профессора Пекинского педагогического университета: поэт Си Чуань и литературный критик и писатель Чжан Нин. Российскую сторону представляли член правления Союза писателей России, историк Владислав Артёмов и директор Государственного музея истории российской литературы имени В.И. Даля Дмитрий Бак.
Начав разговор с того, как классика повлияла на их личное становление и творчество, четыре гостя перешли к глубокому обсуждению смысла и ценности классической литературы в эпоху коротких видео и фрагментарного чтения. Они предложили молодым читателям пути к переосмыслению классики и, конечно, выразили тревогу по поводу вызовов, которые бросает искусственный интеллект литературному творчеству и чтению.
Говоря об актуальности классики, российские писатели в большей степени опирались на непрерывность национальной истории и духовной традиции, подчёркивая ответственность литературы за сохранение исторического опыта и нравственных ориентиров. Китайские же писатели акцентировали внимание на стремительных изменениях в социальной структуре и на том, как литературе заново выстраивать связь с читателем в новых реалиях.
Хотя этот диалог не предполагал вынесения единого вердикта, в ходе дискуссии постепенно выкристаллизовался консенсус: и в Китае, и в России литературная классика – это не нечто застывшее, покоящееся в анналах истории, а живой духовный опыт, воздействующий на читателей и сегодня. Значимость классики не в тех ответах, которые она когда-то дала, а в её способности ставить вопросы перед новыми поколениями и рождать новые смыслы в диалоге с эпохой. Любое классическое произведение открыто и не завершено, оно разворачивается во времени, и потому его диалог с современностью и читателем жизненно важен.
Всё это натолкнуло меня на размышления о значении и ценности русской литературы в сегодняшнем Китае: почему она по-прежнему нам нужна? Как сегодня исследователям и читателям следует понимать её? Как современной китайской литературе вести равноправный диалог с русской?
Действующий духовный ресурс
С момента своего прихода в Китай в конце XIX века русская литература не только оказала глубокое влияние на исторический процесс китайского общества, но и стала неотъемлемой частью духовного ресурса всей нации. С конца эпохи Цин и первых лет республики, через «Движение 4 мая», пролетарское литературное движение, Войну сопротивления Японии, 50–60‑е годы после образования КНР, период «Культурной революции» и вплоть до продолжающейся сегодня эпохи реформ и открытости – это влияние пронизывает столетие и ощущается повсюду, выходя далеко за рамки литературы.
Как говорил Лу Синь в эпоху «4 мая», русская и советская литература – это «оружие, тайно переправленное восставшим рабам». Левая литература периодов Антияпонской войны, Освободительной войны и первых лет КНР также была прямым порождением влияния советской литературы. После образования Нового Китая духовная жизнь китайцев, по сути, питалась русской и советской литературой. Особенно это касается нашей современной литературы, где на каждом шагу видны отпечатки русского и советского влияния.
Писатель Ван Мэн в своём эссе «Светлые сны советской литературы» отмечал: «Многие китайские писатели моего поколения, и особенно я сам, никогда не скрывали влияния советской литературы. Именно книга Эренбурга «О работе писателя» в начале пятидесятых увлекла меня на путь писательства; «Первая должность» Антонова и «Зимний дуб» Нагибина освещали моё творчество в жанре рассказа; «Молодая гвардия» Фадеева помогла мне открыть красоту нового духовного мира, рождённого новой жизнью. В произведениях Чжан Цзе, Цзян Цзылуна, Ли Говэня, Цун Вэйси, Жу Чжицзюань, Чжан Сяньляна, Ду Пэнчэна, Ван Вэньши, вплоть до Те Нин и Чжан Чэнчжи нетрудно заметить влияние советской литературы… Здесь речь идёт не столько о том, что автор получил прямое вдохновение от какого-то конкретного произведения, сколько о том, что мощное влияние образа мыслей, тональности и атмосферы всей советской литературы раз за разом давало всходы и плоды в нас самих».
Столь мощное влияние русско-советской литературы прежде всего невозможно без труда «почтовых лошадей просвещения» (как называл переводчиков А.С. Пушкин). Начиная с 1950‑х годов русская и советская литература массово пришла в Китай. Пушкин, Гоголь, Тургенев, Толстой, Достоевский, Горький, Шолохов – их произведения постоянно переводились, издавались и читались. Особенно в последние сорок лет, начиная с 80‑х годов, наблюдается взрывной рост переводов и исследований, благодаря чему эта литература стала органичной частью современной китайской словесности и важным ресурсом духовной жизни китайцев.
Во-вторых, причина столь сильного влияния на китайского читателя кроется в значительном сходстве наших стран в области государственного устройства, культуры, общественной жизни и этики. Даже оказавшись перед лицом модернизации, основанной на западных принципах рациональности, мы сталкиваемся со схожими проблемами и вызовами. И конечно, больше всего в русской литературе нас трогают её ярко выраженный идеализм, глубокая озабоченность социально-политическими проблемами, мощный гуманистический дух, острая критическая позиция, а также неустанный поиск справедливости, правды и человеческого достоинства.
Сегодняшний Китай, пройдя через сорок лет стремительного развития в эпоху реформ и открытости, разительно отличается от прошлого. Но новая эпоха рождает новые проблемы. Несмотря на материальный достаток, духовная жизнь остаётся относительно бедной; хотя страна стала сильной, международная обстановка усложнилась; несмотря на научно-технический прогресс, люди чувствуют себя всё более тревожно и несвободно. Перед лицом неопределённого будущего, полного вызовов, они как никогда нуждаются в идеалах, смыслах, вере и душевной гармонии. В этом контексте идеализм, гуманизм и поиск смысла жизни, присущие русской литературе, несомненно, по-прежнему могут служить важным духовным ориентиром для современного китайского читателя.
Как понимать русскую литературу?
Вновь подтверждая актуальность русской литературы, необходимо переосмыслить и то, как мы её понимали долгое время. Оглядываясь на историю рецепции русской литературы в Китае, мы замечаем следующее: мы преимущественно концентрировались на её идейности и социальном значении, но мало внимания уделяли её эстетической ценности и художественному очарованию; мы часто перенимали теории русских и советских учёных, но мало интересовались исследованиями славистов из других стран мира; мы много подражали и заимствовали, но мало занимались критическим исследованием. Такой способ понимания не является ошибочным, но он, очевидно, неполон.
На самом деле русская литература – это ещё и высокоразвитая эстетическая система. Новаторство Толстого в повествовательной структуре и создании характеров сделало роман важнейшим инструментом познания общества; исследования психологических глубин и нравственных конфликтов в полифоническом романе Достоевского раздвинули границы понимания «человека» в современной литературе; чеховская фиксация тончайших эмоций и душевных состояний в повседневности продемонстрировала силу сдержанного, но глубокого искусства. Эти достижения обеспечили русской литературе прочные позиции в истории мировой словесности.
Эстетико-воспитательную функцию русской литературы сегодня, когда поднимаются волны антиглобализма, а мир полон раздоров и непонимания, стоит отметить особо. Через сложные человеческие отношения, моральные дилеммы и духовные конфликты она воспитывает в читателе способность понимать противоречия, принимать различия и сопереживать другому. В обществе, где существуют плюрализм ценностей и разобщённость мнений, эта способность становится особенно важной.
Традиционно наше понимание русской литературы строилось на позиции «ученика, взирающего снизу вверх». Слова Лу Синя о том, что «русская литература – наш учитель и друг», заложили основу для восприятия русской словесности китайскими интеллектуалами. Долгое время в наших исследованиях и интерпретациях мы всецело ориентировались на мнение советских учёных. Когда между китайскими исследователями возникал спор, фраза «так говорят советские специалисты» зачастую ставила точку в дискуссии.
Сегодня, с повышением общего уровня исследований и изменением кругозора и менталитета учёных, нам следует смотреть на русско-советскую литературу с более равноправных позиций, объективно и с разных ракурсов. Прежде всего необходимо рассматривать её в контексте развития мировой литературы, понимать, как её интерпретируют в академических кругах Европы, Америки, Японии и Кореи, и уже на этой основе рассматривать её сквозь призму китайского взгляда.
Последний пункт особенно важен. В наших нынешних исследованиях мы используем теории либо российских учёных, либо западных, но ощущается явный дефицит собственно китайской теоретической и критической перспективы. Чтобы наше слово зазвучало на мировой арене русистики, мы должны иметь свою позицию и свой ракурс – специфическую китайскую теорию литературы и эстетическую мысль.
Китайская классическая теория литературы обладает уникальным взглядом на мир и искусство. В отличие от западной системы, основанной на логике и анализе, китайское художественное восприятие духовно, чувственно, импрессионистично; оно больше апеллирует к вдохновению, постижению и интуиции, нежели к анализу. Такое поэтическое мышление как нельзя лучше подходит для интерпретации литературных произведений, которые зачастую обращаются именно к чувствам. Поэтому сегодня для чтения и постижения русской литературы нам необходимы более широкий горизонт и множественность перспектив.
Новый этап китайско-российских литературных связей
Оглядываясь на историю литературного обмена между нашими странами, мы можем отчётливо увидеть структурные изменения. В 2006 году в рамках Года России в Китае я в качестве переводчика сопровождал делегацию российских писателей в поездке по пяти городам: Пекину, Шанхаю, Харбину, Ханчжоу и Нанкину. В каждом городе, на каждой встрече с местными писательскими союзами меня поражало одно: почти любой китайский писатель мог детально и с любовью рассказать о глубоком влиянии русской литературы на своё творчество. Российские же писатели в таких ситуациях всякий раз с лёгкой неловкостью признавались, что знают о современной китайской литературе крайне мало. Эта асимметрия отражала реальную структуру литературного обмена того времени: русская литература была важным ориентиром, а китайская ещё не вошла в полной мере в поле зрения российского читателя.
За последние двадцать лет ситуация изменилась. С ростом международного влияния китайской литературы всё больше произведений современных китайских авторов переводится на русский язык, издаётся и читается в России. Мо Янь, Юй Хуа, Су Тун, Ван Аньи, Фэн Цзицай, Лю Чжэньюнь, Лю Цысинь – произведения десятков этих и других писателей постепенно завоёвывают внимание российской аудитории и начинают обсуждаться в литературных кругах России. Эта перемена означает, что отношения между литературами двух стран переходят от одностороннего обучения к более равноправному диалогу.
Мы с радостью наблюдаем, как в последние два-три десятилетия участились взаимные визиты писателей, углубляются связи литературных сообществ. По подсчётам бывшего руководителя международного отдела Союза писателей России Олега Бавыкина, с 2006 по 2012 год он принял более 30 делегаций китайских писателей общей численностью свыше 150 человек. Число российских авторов, посещающих Китай, также растёт с каждым годом, особенно во время Пекинской международной книжной ярмарки, куда Россия направляет представительные делегации. Наш Столичный педагогический университет ежегодно принимает российских прозаиков и поэтов, участвующих в ярмарке, и благодаря этому учредил Пекинский пушкинский фестиваль. Тесные связи поддерживают и другие вузы: Народный университет Китая, Пекинский университет иностранных языков, Шанхайский университет иностранных языков. Последний, например, собственными силами провёл уже пять форумов молодых писателей Китая и России.
Я полагаю, что такой глубокий обмен и диалог чрезвычайно полезны для развития литературы обеих сторон и гуманитарного сотрудничества в целом. На протяжении более чем сорока лет реформ и открытости китайская литература активно впитывала опыт литератур разных стран мира, сформировав позитивную тенденцию равноправного диалога с мировой культурой. Обращаясь к традиции русской литературы, китайские писатели, с одной стороны, продолжают глубоко изучать и заимствовать её опыт, но с другой – избавляются от прежнего менталитета «подмастерьев». Они способны переосмыслить значение и ценность русской словесности в контексте мировой литературы и вести с ней равноправный диалог, стоя на позициях собственной традиции. Именно это закладывает фундамент китайско-российских литературных связей в новую эпоху.
Продолжение диалога в новых исторических условиях
Оглядываясь на события прошедшей в 2025 году Литературной недели, я склонен воспринимать их как символ. На фоне годов культуры китайские и российские писатели и учёные, стоя на одной сцене, не просто обмениваются приветствиями, но начинают глубокий разговор о литературе, истории и реальности. В стремительно меняющемся мире литература, возможно, больше не находится в центре культурной жизни, но она по-прежнему предлагает нам способ медленного и глубокого постижения мира. Русская литература когда-то сильно повлияла на Китай, и сегодня она по-прежнему достойна вдумчивого чтения, серьёзного изучения и диалога на равных.
Поэтому, когда мы вновь задаёмся вопросом: «Зачем нам нужна русская литература?», ответ кроется не в повторении былого поклонения, а в способности в новых исторических условиях вести с этой великой традицией непрерывный, глубокий и рациональный диалог.