Заключить пари с Хароном

Платон Беседин

В последнем месяце ушедшего года в Третьяковской галерее открылась выставка «Эпоха Неизвестного. К 100‑летию художника», посвящённая творчеству Эрнста Иосифовича Неизвестного (1925–2016). В 2025 году исполнилось 100 лет со дня рождения мастера, и масштабная экспозиция стала логичным завершением празднования 80‑летия Победы, в том числе подчеркнув вклад Неизвестного – фронтовика, офицера и кавалера боевых наград – не только в искусство, но и в военную историю страны. Стартовал мультиформатный международный мультимедийный проект «Неизвестный 100». В его рамках запланированы съёмки фильма «Неизвестный. Солдат», продюсером которого выступит Артемий Белов. Также в 2026 году в издательстве «АСТ» выходит книга арт-продюсера, руководителя культурных проектов Любови Агафоновой «Пари с Хароном». Вашему вниманию предлагаются главы из этой книги.

В Ашхабаде барельефы Неизвестного украшают здание в самом центре Старого города. Это последняя работа, созданная Эрнстом Неизвестным до отъезда из СССР, в 1975 году. Бетонные рельефы великого скульптора, готовящегося покинуть СССР с его правящей КПСС, были размещены на здании архива ЦК компартии Туркменистана и Дома политического просвещения, а деревянные барельефы – в здании Государственной библиотеки имени Карла Маркса. Это стало возможно благодаря Абдулле Рамазановичу Ахмедову. Именно Ахмедов помог опальному скульптору получить заказ в далёкой южной республике. Удивительным образом Эрнст Неизвестный оказался связан с далёким, экзотическим для него Туркменистаном. Здесь по случайности началась его военная жизнь и закончился творческий процесс в СССР.

Неизвестному предложили показать историю Туркменистана – бывшей территории городов Александра Македонского, где под небом Средней Азии в течение нескольких тысячелетий формировались мультикультурные наслоения. Кто эти люди? И языческие племена, и дикие орды, пробегающие по землям этой страны. Войска Александра Македонского, которые проходили здесь: персы, греки и македонцы, будущие римляне, скифы... Мультикультурализм этой земли был постоянным, и нынешние мусульманские земли изначально были землями, где боги персов, боги индусов, зороастрийские огненные племена жили в согласии. На протяжении веков здесь царили буддистские и индуистские течения. Мусульманство пришло в Среднюю Азию очень поздно и чудесным образом нивелировало набеги с востока, когда монгольские орды уничтожали земли, на которых были сформированы великие города тогдашней цивилизации. Ведь Средняя Азия была частью огромной мистической ойкумены – средоточием земной цивилизации, которая была сосредоточена на пути от Индии до Китая: сначала там были воины Александра Македонского, а потом римляне и персы.

На этой почве мультикультурализма Неизвестный строит панораму, где древние символы и иконы становятся языком XX века. Как великий пророк, который видел Бога и вернулся на землю говорить про этого Бога, Эрнст Неизвестный начинает изображать древние цивилизации. Удивительным образом социалистический заказ оказался настоящим прорывом в творчестве опального мастера. С одной стороны, он вот-вот уедет, 1972–1974 годы, его уже исключили из Союза художников, он уже ничего не может сделать, но, как это было принято в начале советского времени, так и тогда, в семидесятые годы, в расцвет Советской страны, Средняя Азия – давний путь внутренней эмиграции русского авангарда. В 1930‑х по этому пути пошли Волков и Николаев, и в 1970‑е этот путь снова оказывается открыт. Почти по Бродскому: «Если суждено в империи родиться – лучше жить в провинции у моря». Так социалистический заказ оказался для Неизвестного не компромиссом, а художественным прорывом.

Параллельно с рельефами для Дома политпросвещения в Библиотеке имени Карла Маркса возникает деревянная программа с дохристианскими и домусульманскими образами, и здесь появляется фигура Родогуны – нисской принцессы и воительницы, которая, моясь в бане, услышала, что на её город напали враги, завязала пучком себе волосы, вскочила на коня и отбила нападение врагов на родную страну. Нисская принцесса Родогуна контрапунктом появляется на барельефе Неизвестного. В ней сосредоточены многие мифологические образы женщин-воительниц: и кельтские мифы о принцессах на колесницах, которые борются с захватчиками, а также мифы о принцессах и королевах среднеазиатских земель. Не надо забывать: Средняя Азия –мусульманская около 1000 лет, а языческая и эллинистическая – 2000–3000 лет.

Фигуры дореволюционного и советского этапов читаются не как иллюстрации, но как две ипостаси одной земли – дореволюционный и советский. Это по заявке – в советское время. На самом же деле это огромная мистическая и важнейшая работа для Эрнста Неизвестного – переосмысление всей жизни – последний шедевр великого скульптора-монументалиста, сделанный в СССР, где лики перерастают в маску, предвещающую будущую легендарную «Маску скорби», которую он сделает, уже вернувшись на родину в 1996 году…

…То, что позже выкристаллизуется в Магадане, было ликом богини любви, которая выросла в очертаниях маски на здании архива КПСС Туркменистана. А пророк из Артека, окружённый как Ленин-добряк детьми, скифский узник Прометей, переехал на стены. Барельефы на здании Дома политического просвещения в городе Ашхабаде, которые он делал в 1972–1974 годах.

В самом центре города Ашхабад – последняя советская работа Неизвестного: бетоны и рельефы готовящегося покинуть СССР человека сделаны в совершенно необычной манере для Средней Азии. Элементы кубизма, масса мифологических отголосков символизма. Работа вообще символистская: в начале века Неизвестный соединяет персов и скифов, греков и римлян, монады и лики-маски.

После Ашхабада не будет ничего подобного. Александр Македонский, воин с мечом, монгольские орды… Становление советского строя в Туркменистане вообще стилизовано под какие-то архитектурные памятники шестого века Средней Азии. И вдруг внезапно среди всего этого роскошества – крест, символ человека, хотя сам Неизвестный пишет, что это мировое древо, а не христианское распятие. Этот барельеф очень похож на барельефы знаменитых индуистских сооружений III–IV века до нашей эры, которые мы знаем по архитектуре Древней Индии. Это было тогда очень модно. И компилятивный гений Неизвестного запечатлел эллинистические – не туркменские и не русские, а именно многовековые слои удивительной культуры под синим небом Туркменистана…

…Неизвестный, учась в самаркандском училище, получает знания от звёзд «Бубнового валета» и первой волны русского авангарда. Напитавшись этим духом свободы и при этом получив почти лицеистское художественное образование, Неизвестный уходит добровольцем на войну, где умирает и рождается снова и затем, опять же в Средней Азии, в Ашхабаде, заканчивает свою карьеру – по-настоящему большую карьеру, потому что всё, что было в эмиграции, – это всего лишь мелкие плоды его таланта. Вся мощь гения Эрнста Неизвестного – в кульминационном ашхабадском всплеске. Это лучшее, что сделал Неизвестный за свою жизнь. Первая гениальная история – это некрополь Донского монастыря, затем – Ашхабад.

В 1975 году Неизвестный закончил все три работы в Туркменистане и вскоре покинул не только Ашхабад, но и СССР. В том же году коллектив авторов Государственной библиотеки имени Карла Маркса во главе с Абдуллой Ахмедовым получил Государственную премию СССР.

…Так соприкоснулись начало и конец жизни Эрнста Неизвестного в СССР – юность в Кушке и Самарканде военной поры и творческий проект в период «развитого социализма» в Ашхабаде перед самым расставанием скульптора с советской действительностью. В 1994 году Эрнст Неизвестный, давая интервью журналисту «Туркменской искры», сказал: «Работа в Ашхабаде стала одним из лучших периодов за всю мою долгую жизнь, тогда я был действительно счастлив и свободен». Так и получилось, что красавец беломраморный Ашхабад может гордиться тем, что обладает одной из достопримечательностей мирового уровня – монументальным шедевром Эрнста Неизвестного.