Котыхов В.Л. Воспоминание о танце / В.Л. Котыхов. – М.: «Канон+» РОИИ «Реабилитация», 2012. – 320 с. + 32 с.
цв. вкл. – 1000 экз.
Новая книга Владимира Котыхова продолжает тему, которую автор начал разрабатывать в своём предыдущем сборнике «Фуэте»: тему рассказов о танце, о людях танца, о том, какое место занимает танец в нашей жизни.
Первое впечатление от книги: она занимательна. С радостью можно отметить, что мастерство рассказчика Котыхова значительно возросло. Автор обращается к сюжетам, довольно известным не только любителям танцевального искусства, но и образованным людям в целом, однако умудряется так живо рассказать каждую историю, будто присутствовал при происходящем лично.
Второе впечатление от прочитанного: цельность. Да, сборник формально представлен рядом статей. Статьи разбиты на разделы. Отдельно о легендарных личностях балета, отдельно – о балетах, об истории постановок. Следом Котыхов касается танцев, и даже отражению балета в изобразительном искусстве он уделяет заключительный раздел.
Обращаясь к античным темам, автор даёт понять, что воспевание красоты юноши – некая константа европейского наследия и в том или ином виде будет присутствовать в нашем искусстве всегда. Хотя, конечно, не это главное.
В какой-то момент возникает мысль, что перед нами не разные истории, а одна. При этом история балета per se. К тому же, увы, история его деградации от благородного танца до танго портовых борделей Буэнос-Айреса или танца «плаституток» (крайне удачно приводит Котыхов прозвище последовательниц Дункан в России!). Посудите сами: балет, начавшийся с танца нобилей, постепенно заполнялся площадной стихией народных гуляний, грубых, исполненных сексуальных энергий, неприличных. Всё это известно.
Однако гораздо менее известно то, что аристократ по природе своей так же груб, как и простолюдин, и только высокая самодисциплина не позволяет ему развернуться в родном-зверином. Плебею проще: у него нет тормозов, его жизнь куда как более растительна. Известно: чем выше ранг особи, тем больше ограничений в жизни. При этом нужно помнить, что господин вовсе не отделён от своего «сервуса» непроницаемой эстетической стеной буржуазной морали. Нет, ему не чужды развлечения черни. Которые, хотим мы того или нет, проникают в классический балет естественно.
Но столь же естественна и борьба с вульгарной чувственностью на балетной сцене. Меж этих полюсов притяжения: севером обжигающего льда и югом пряного разврата и живёт балет. Потому-то истории, собранные вместе Котыховым, дают в целокупности не кучу разрозненных сюжетов, но мозаичную картину самого странного и жизненного из всех искусств – балета.
