Запрещённый гений «первого разряда»

Сергей Терминасов, Арсений Замостьянов

«…Марлинский навсегда останется замечательным лицом в истории русской литературы… Его сочинения останутся навсегда любопытным памятником той литературной эпохи, которая так резко отразилась в них», – так охарактеризовал когда-то творчество Александра Бестужева критик Виссарион Белинский. И с его словами трудно не согласиться…

Среди участников декабристских обществ было много известных литераторов. Фёдор Николаевич Глинка; Вильгельм Карлович Кюхельбекер, одноклассник Александра Сергеевича Пушкина, которого будущий классик назвал братом родным по музе, по судьбам; Кондратий Фёдорович Рылеев – автор сборника стихов «Думы» и поэмы «Войнаровский». Однако когда речь заходит о декабристах или литературном их наследии, то на первый план всегда выступает Александр Александрович Бестужев (Марлинский). Именно он по литературному таланту и вкладу в отечественную словесность занимает в плеяде этих личностей ведущее место. Да и в событиях 14 декабря 1825 года на Сенатской площади именно его роль весомее по сравнению с другими участниками восстания. 225‑летие со дня рождения Бестужева-Марлинского, например, широко отмечалось в Санкт-Петербурге яркими лекциями и поэтическими марафонами, а зимой 2026‑го его рукописные работы стали изюминкой планшетной выставки «Нет блаженства в наших славах…», проходившей в СПбГУ.

«Пушкина прозы» на берегах Невы отмечают особо. Александр Александрович родился в Петербурге в октябре 1797 года в семье отставного капитана артиллерии Александ­ра Бестужева. В морском бою Александ­ра Федосеевича тяжело ранило в голову. Его выходили денщик Фёдор и 16‑летняя девушка-мещанка Прасковья, на которой Бестужев женился вопреки нежеланию старшего поколения рода «впускать» простолюдинку в дворянскую семью. В результате этого брака на свет появилось пять сыновей и три дочери…

По делу 14 декабря 1825 года пострадали все пять братьев. Семья Бестужевых в этом смысле оказалась единственной, в других дворянских семьях большинство родственников не разделяло убеждения своих близких и часто осуждало взгляды и действия декабристов. «Как ни различны были характеры братьев, всё же можно говорить о некоем «бестужевском» духе в семье: их всех объединяло отношение к своим обязанностям в обществе, объединяла, наконец, ярко выраженная у всех братьев глубокая любовь к родине и страстная ненависть к деспотизму и крепостному праву…» – написал о Бестужевых известный литературовед Константин Азадовский.

К 1825 году капитан Александр Александрович Бестужев занимал престижную должность адъютанта главнокомандующего путями сообщения, герцога, генерал-лейтенанта Евгения Фридриха Вюртенбергского – члена семьи Романовых, двоюродного брата императора Николая Павловича. Бестужев уже знаком с Кондратием Рылеевым и начинает печататься в его альманахе «Полярная звезда». Единственный из литераторов золотого века, Марлинский (такой Бестужев возьмёт себе творческий псевдоним) становится известен одновременно как ведущий литературный критик и автор романтических повестей и рассказов. Каждый выпуск альманаха открывался его литературно-критическим обзором. Эти опусы не могли не останавливать на себе пристального внимания опального Пушкина.

В письме из Кишинёва от 21 июня 1822 года Александр Сергеевич писал Бестужеву: «…Почитая прелестные Ваши дарования и, признаюсь, невольно любя едкость Вашей сатиры, хотел я связаться с Вами на письме, не из одного самолюбия, но также из любви к истине. Благодарю Вас, как представителя вкуса и верного стража и покровителя нашей словесности».

Александр Бестужев писал тогда в дневниковых записях: «Я рвал на себе волосы с досады – сколько вещей я бы высказал Пушкину». Однако встретиться талантливым литераторам не довелось.

В 1823 году Александр Александрович Бестужев вступил в Северное общество декабристов и один из немногих занял радикальную республиканскую позицию. Благодаря красноречию и умению убеждать он привлёк в общество многих будущих активных участников событий 14 декабря. Бестужев входил в штаб подготовки восстания, участвовал в разработке плана действий членов общества, он планировал вывести на Сенатскую площадь воинские части, не желающие присягать Николаю, окружить Сенат и потребовать обнародовать манифест к российскому народу, в котором предусматривались свержение самодержавия и созыв Учредительного собрания для избрания формы дальнейшего правления…

Александр Бестужев оставался на площади до расстрела войск картечью. На следующий день единственный из всех участников восстания адъютант герцога Вюртенбергского в парадной форме явился в Зимний дворец и строевым шагом дошёл до главной дворцовой гауптвахты…

Смертный приговор ему был заменён каторжными работами сроком на двадцать лет. Его направили в далёкий Якутск. Ни в тюрьму, ни на каторгу, а на поселение. Бестужев стал единственным из осуждённых «по первому разряду», получившим такую милость сразу, а не спустя десять лет, как остальные. Второе своё рождение он описал так:

Завоет вихрь, взметая прах, –

И ты из лона звездна

Дождём растаешь на степях

Бесславно, бесполезно!..

Блести, лети на ветерке,

Подобно нашей доле, –

И я погибну вдалеке

От родины и воли!

В 1829 году Александр Бестужев переведён на Кавказ рядовым солдатом в действующую армию. Сразу же попал в бой – на штурм крепости Байбурт. «Возвращаясь по полю, усеянному мёртвыми телами, разумеется, обнажёнными, и видя иных ещё дышащими, с запёкшеюся кровью на устах и лице, видя всюду грабёж, насилие, пожар – словом, все ужасы, сопровождающие приступ и битву, я удивлялся, не чувствуя в себе содрогания; казалось, как будто я вырос в этом», – вспоминал он.

Недалеко от древних ворот в Дербенте сохранился небольшой двухэтажный домик, в котором ему удалось вернуться к литературе, к читателю в образе Марлинского. В Петербурге увидели свет рассказы «Аммалат-бек», «Мулла-Нур». Кавказская экзотика представлялась тогда чем-то необыкновенным, новым, потому произведения его сразу стали популярными. Бестужев-Марлинский первым из русских писателей увидел, что «кавказские горцы не дикари и не хищники, а рыцари, правда, необразованные, но зато одарённые благородными чувствами и вулканическими страстями». При этом, находясь на Кавказе, он писал и о родном городе на Неве – вспомните повесть «Фрегат «Надежда», где конфликт героя с обществом развивается на великолепном фоне Петербурга и его предместий.

В 1832 году работы Марлинского издали в пяти томах, без указания имени автора, которое и без того все знали… Александр Бестужев оставался полузапретным: Марлинского печатали, обсуждали в критике, но, например, воспоминания о его жизни в печать не допускались десятилетиями. Его называли гением «первого разряда», бриллиантом русской словесности, «Пушкиным прозы». А он, скорее всего, считал себя русским Гюго, создавая яркие характеры героев и злодеев, пылких и неугомонных, во многом по французскому образцу. Но в то же время – он писал о России, со знанием своей страны. И этим тоже привлекал. Марлинского не просто читали, им зачитывались.

В августе 1831 года предводитель горцев Кази-Мулла объявил газават и осадил крепость Дербент. Бестужев вынес с поля боя раненого солдата и на лекарственном пункте познакомился с высокой стройной девушкой, дочерью унтер-офицера Ольгой Нестеровой. Он понял, что встретил единственную женщину, которую до этого безуспешно искал. Бестужев сделал девушке предложение. В феврале 1833 года Оля Нестерова, балуясь, случайно выстрелила в себя из пистолета Александра и через несколько дней скончалась. На обратной стороне камня, поставленного на её могиле, изображена сломанная роза с обломленными лепестками, а под розой единственное слово – «Судьба»…

Сам Бестужев погибнет в бою с черкесами 7 июня 1837 года. Наши солдаты преследовали горцев, Александр в первых рядах храбро сражался и не вернулся из боя. Его тела не нашли. Ходили легенды, что он был разрублен шашками на куски. Есть воспоминания, что потом горцы продавали его кольцо. Наконец, существовало и совсем невероятное поверье: мол, в бою Бестужев остался невредим, принял ислам, стал имамом и… возглавил сопротивление горцев под именем Шамиля. Многие верили. И снова, и снова покупали книги Марлинского и вчитывались в них. Его книги – это всё, что осталось от воина, революционера и писателя. Благодаря всё тому же острому на язык Белинскому слава повестей Александра Бестужева-Марлинского оказалась скоротечной и угасла вскоре после его гибели. Однако, открыв их для себя, современный читатель обнаружит, что они ничем не уступают произведениям Фенимора Купера или Вальтера Скотта.