Утром в понедельник младшего лейтенанта привезли к гражданке Забубёновой. Алёне опер сразу понравился: места занимает мало и шустрый – за пять минут бачок в туалете починил.
– Ладно уж, Колёк, – ласково сказала она, – так и быть: сиди в засаде. Только смирно. А не то выгоню!
И с этими словами посадила младшего лейтенанта в кладовку. Прошло три дня, а Гунявый не появился. Николай, сидя по стойке смирно, доел банку гороха и стал жевать ремень.
Алёна сжалилась: выпустила оперативника из кладовки, накормила борщом с пампушками и салом с чесноком. Благодарный Семихвостый переклеил в квартире обои, перестелил линолеум, а Гунявого всё не было.
Как-то вечером по прошествии двух недель Алёна спросила:
– Эй, Колёк! Замёрз, поди, в кладовке?
Оперативник отозвался стуком зубов.
– Ладно уж. Айда ко мне, – смилостивилась парикмахерша.
Семихвостый быстро юркнул под одеяло и свернулся калачиком.
– Наверное, приставать будешь? – строго спросила Алёна.
– Не буду! – струхнул Коля.
– Нет, будешь! – тоном начальника райотдела изрекла Забубёнова и, навалившись всем телом, придавила Семихвостого к матрацу…
А Гунявого всё не было и не было.
Через полгода сыграли свадьбу. Семихвостые ждали прибавления в семействе, когда прибыли сослуживцы Николая.
– Ну, лейтенант, считай, отмучился: пришёл приказ снять засаду. Взяли Гунявого! Да не где-нибудь, а в Швейцарии! – радостно сообщили они.
– Как это «снять засаду»?! – грозно спросила Алёна сослуживцев. – Ну, взяли вы Гунявого, а Лёшку Косомордого взяли?! А Пашку-Глухаря взяли?! А Витьку Бакланова?!
– Нет, – растерялись райотделовцы. – Не взяли пока…
– Вот и не сбивайте человека с панталыку! Как сидел Николай в засаде, так и будет сидеть! На наш век рецидивистов хватит…
Эдуард АДАМОВИЧ, ЧЕЛЯБИНСК
