Земную жизнь знобит на середине

* * *

Кубарем обида вниз по лестнице,
Позабыв про лифт, теряя сланцы.
Привереде, дурочке, прелестнице
Не даются вычурные танцы –

Всё мешают луково-пасхальные!
Всё не взять высоких нот фальцетом!
И занозы среднемузыкальные
По одной выдёргивать пинцетом

Поневоле всякий раз приходится,
Втайне отрицая всю систему.
И рутиной ставшая бессонница,
Множит вариации на тему.

Впрочем, что обида – всё напраслина,
Так, игра ума, пятно на бязи..
…обувайся, разве ты не счастлива?
Кстати, лифт пришёл – не рада разве?..

I

Перевёртыш потерянной памяти
Подхалимка, пройдоха, покойница
Ночь за ночью в окно моё пялится.
О приличье ничуть не заботится.

По итогам минувшего месяца
По нездешним чертогам бродяжкою
Натаскалась. И в пору повеситься.
Или хоть по сусалам с оттяжкою.

Показуха пропавшего без вести,
По краям обведённая грифелем,
Поучает, что надо, мол, крест нести
Поневоле, по делу, по Гринвичу.

Пострашней твоего крокодильчика,
Поигристей штрафного шампанского –
Поскромнее, потише бы, Лиличка,
Да без этого мутно-шаманского.

Пошинкуй-ка в капусту последствия
Перманентного поиска логики.
Перебиты осётры на нересте.
Пережаты в труху анаболики.

По понтам, по одёжке, по совести –
Поздно править и падать в истерику.
Просто полную версию повести
Подожги – да по ветру, по берегу.

II

Средним утром берегом реки
Ехали пустые рыбаки.
У гармошки порваны меха,
Уплыла, хвостом вильнув, уха.
И чего-то ноет так в груди –
Погоди с участьем, отойди.
Отойди на тридевять шагов.
Мало ли по миру рыбаков.
Легковерных, спорых, при снастях,
Мало ли рыбачек на сносях
По домам с пустой похлёбкой ждут.
И чего-то вокруг горла жгут,
Погоди с вопросами, браток.
Где-то запад, да кругом восток.
Даже утром треплют душу сны
Ветрами с восточной стороны.
Нос по ветру, по ветру житьё,
Пресное, пустое, не моё.
Веры нет ни песням, ни стихам…
…а могла б хорошей быть уха…

* * *

Мы в Софрино семи богатырям
Нашёптывали трепетные тайны.
Расстроенные, пыльные «Бернстайны»
Бренчали «по волнам и по морям».

Мы польского не знаем ни шиша,
Но перевод подложит Востряково…
…а если что и вышло бестолково –
На то она и странница, душа…

Продуманность пиротехники,
Внезапность взрывной волны –
В тебе, как в плену кочевники,
Бредят побегом сны.

Откуда берутся крайности,
Когда подступает край?
Кому по вопросам стайности
Звонить и писать, узнай.

Узнай, я ведь знаю подлинно
Условий, сомнений боль.
Ты этого сердца подданный.
Вернее, его король.

Ты со мной, и дышать не больно.
И как будто не давит небо,
И дороги сплелись не в удавку,
А в кольцо, что мне впору. И в гору
Я иду, словно с горки качусь.

Ты со мной и во всех стихиях,
Измерениях, странах и нравах,
Я с тобой – всею силой желанья
Твоего неизменного счастья,
Потому что ты счастье моё.

* * *

Сегодня душно дольше слёз.
Повсюду западня.
Дрожу, как Родосский Колосс.
Кто проклял так меня?

Сегодня смысла нет ни в чём.
Ни дыма, ни огня…
…но Ангел тронет за плечо,
И ты спасёшь меня…

Зарука

Возьми за данность белую страницу.
Зачёркнутое – скомкай и в корзину.
В глаза себе, как в старую бойницу,
Взгляни и дёрни. Не тяни резину.

Не промахнись. Попыток не бессчётно.
И под руку журчит своё клепсидра.
И время выливается охотно
В купель, в слезу, в молозиво, в пол-литра.

Вглядись в созвездья Умкою на льдине.
Почувствуй якорь в солнечном сплетенье.
Земную жизнь знобит на середине,
И ни победы нет, ни пораженья.

И смерти нет, Евангелие, слухи –
Мол, сам видáл, слыхáл и даже трогал!
И мулька о старухе и прорухе
Полезна, как в ангину гоголь-моголь.

Проснись и пой. Не умничай, а действуй.
Пусть вкривь и вкось, и до утра не спится.
Белеет парус одинокий с детства
И до полёта скомканной страницы.