Железны души

Мария Бушуева

Алексей Иванов. Невьянская башня: роман.

– М.: Альпина нон-фикшн, 2026. – 428 с. – 30 000 экз.

В романе Алексея Иванова много интересного помимо сюжета. Сначала о том, что восхитило лично меня, – все технические подробности по истории металлургии: постройка демидовских заводов, работа доменных печей… Сама «демидовская тема», правда, поданная с уклоном в семейные кошмары, стоит того, чтобы в неё погрузиться. Главный герой романа Акинфий Никитич Демидов, сын тульского оружейника-кузнеца, возвёл семейное заводское дело на самую результативную высоту, создав уральскую горнозаводскую империю и вслед за отцом обеспечив дворянством потомков, один из которых получил титул князя Сан-Донато. Сложный, противоречивый образ заводчика – несомненная удача автора. Истории Демидовых была посвящена эпопея Евгения Фёдорова «Каменный пояс». Алексей Иванов её, скорее всего, читал, однако романы концептуально различны. У Фёдорова взгляд на Демидовых социальный, они – зло, поскольку эксплуататоры, у Иванова Акинфий, по сути, раб своего предназначения. Акинфий считает себя машиной, понимая, что завод подчиняет не только его самого, но и всех связанных работой с заводом людей. Он так их и называет – «железны души».

Обстоятельность и детальность описания процессов выплавки чугуна, особенностей чеканки монет и прочего создают эффект реконструкции производственных процессов 1730‑х годов. Параллельно узнаём о доносах, взятках, ревизорах, подпольном изготовлении фальшивых денег, борьбе за богатую гору Благодать. Мелькают исторические имена: Бирон, Шафиров, Вельяминов… Умело введён в повествование рассказ о Якове Брюсе и Сухаревой башне. Порадовал автор и фольклорной линией – песнями и присказками Кирши Данилова.

В романе коротко изложено житие православного святого Симеона Верхотурского, одновременно показана «выгонка» старообрядцев, труд которых Демидов использовал на своих заводах, дана и картина «гари» – самосожжения. Несколько лет назад в Нижнем Новгороде, в окрестностях которого ещё в позапрошлом веке были скиты старообрядцев, одна журналистка подвергла себя самосожжению, и невольно возникла мысль, что внезапно «заработала» трагическая историческая модель… Упоминается в романе и Беловодье, легендарная страна справедливого рая на земле. Своеобразен образ Лепестиньи, спасённой в юности из «гари». Она придерживается старой веры, но одновременно слывёт еретичкой, призывая вернуться к естественной жизни, в крестьянство, оттого становится врагом заводчикам и начальству. Важная тема романа – противоречие между фанатичным служением Акинфия заводскому делу и совестью. В главные герои, оттесняя Демидова, постепенно выдвигается Савватий Лычагин, мастер, ради завода отказавшийся от любви: его несостоявшаяся невеста становится любовницей всемогущего Демидова и получает от него имя Невьяна. Савватий идёт «против демонов, против тёмных сил железного Невьянска», поскольку чувствует «за собой правду». Борьба «человека правды» должна была по законам жанра закончиться трагически. Погибают Лепестинья, Невьяна, Савватий, слепой слуга и другие герои, а в эпилоге мы узнаём, что и сам Акинфий уже скончался, хотя демидовский род продолжается. Долгожительством одарил писатель только Киршу Данилова. Его прототип, заводской мастер, музыкант и сказитель, составитель «Древних российских стихотворений», скончался в 73 года и действительно пережил Акинфия Демидова. Первый сборник с нотами русских былин, народных песен, духовных стихов Кирши (Кирилла) Данилова записал Прокофий Акинфиевич, сын главного героя. Через образ сказителя Алексей Иванов ненавязчиво вводит в читательское подсознание мантру: «Мир не машина. Он куда сложнее. Он зиждется не на обмене равного на равное. В нём важнее всего милосердие».

Реалистическая канва исторического романа щедро разбавлена приправами – фантастической и мистической. На Невьянском заводе появляется огненный демон, требующий человеческих жертв. Постепенно проясняется, что это «Шуртан – дух огня, демон горы Благодать», ранее мирно живший в вогульском серебряном идоле. И всё было бы с сюжетом вполне в духе мистики ужасов и страшных горнозаводских мифов, если бы с первых страниц книги завод сразу не представал как некое демоническое зло.

Мастерство Алексея Иванова перекрывает все сюжетные натяжки, иногда несколько искусственные и театрализованные. А мастер, как сказано в романе, «оживляет пустоту: спящее пробуждается, неподвижное двигается, из ничего рождается польза, словно божий дух умножается. Из косной материи мастер извлекает её скрытый замысел и тем самым доказывает, что этот замысел был, значит, бог есть». И неважно, заводской механик он или писатель.