Жил-был лес

Среда обитания

Когда с надлежащей страстью однажды примемся мы за великое дело лесовозобновленья, нам придётся сперва научить свою левую руку уважать труд правой и привить детям нашим хозяйскую бережность к лесу, этому благодетельному явлению природы, лишённому возможности упорхнуть от обидчика в поднебесье или, подобно разгневанной золотой рыбке, сокрыться в пучине морской, или, на худой конец, писать отчаянные рапорта по начальству.
Леонид ЛЕОНОВ. «Русский лес»

Все мы имеем обыкновение время от времени выезжать на природу: кто на пикник, кто по грибы, по ягоды, а многие живут теперь за городом круглый год. И о том, что после жестоких лесных пожаров, ураганных ветров и ледяного дождя на лес в европейской части России напал жук – короед-типограф, – слышали почти все.
Но мало кто знает, что урон, нанесённый этим вредителем только в 2011 году, сопоставим с уроном от пожаров 2010 года. А масштаб потерь этого года ещё не успели подсчитать.
В Интернете гуляет цифра: примерно четверть лесов Подмосковья уже пострадала от этого мелкого и с виду безобидного насекомого. А это значит: «лёгкие» Москвы больны, и больны серьёзно.
Раньше, в более благополучные с точки зрения экологии времена, короед считался чуть ли не санитаром леса, ведь он нападал только на ослабленные, больные деревья. Но в наше время всё изменилось. 97 процентов зрелых елей оказываются подвержены его атакам, а если жук заселяется в дерево, всего за каких-то два месяца красавица ель превращается в безжизненный скелет.
Эффективных средств борьбы с безжалостным вредителем сегодня нет. Как нет и лесничих, которые призваны следить за состоянием леса, очищать его от упавших елей, в которых обычно и поселяется жук, прежде чем начать свою атаку на здоровые деревья.
Какое же лекарство предлагают «врачи» из лесных ведомств, призванных сберегать наше природное богатство? Санитарную рубку леса. Вы скажете: ну да, больные деревья, видимо, имеет смысл поскорее срубить, чтобы от них не пошла порча на остальной лес. И ошибётесь. «Санитарная» рубка делается, во-первых, на следующий год, то есть тогда, когда жук из погибших деревьев давно улетел, а во-вторых, под топор идут не только погибшие зрелые ели (а короед питается исключительно ими), но и сосны, и дубы, и орешник, и берёзы с осинами, и здоровый молодой подлесок. Видимо, в ведомствах всерьёз верят, что лучшее средство от перхоти – гильотина…
Казалось бы, всем и каждому понятно: если вырубят под корень лес, вместе с ним погибнут лесные травы, цветы, ягоды с грибами, сгинут лисы, белки, кроты, сойки, дятлы и всякие мелкие пташки, исчезнут редкие бабочки. То есть разрушится уникальная экосистема, специфическая для каждой отдельно взятой местности. В одних случаях почва резко пересохнет, в других произойдёт заболачивание – ведь взрослое дерево, та же ель например, содержит в себе не менее 20–30 литров влаги, которую она постоянно испаряет. И если не останется этих мощных качающих воду насосов, очень скоро там, где царила лесная прохлада, будут квакать лягушки да зудеть комары.
Но люди, причастные к лесной отрасли, словно в гипнозе, уверяют, что «санитарная» рубка – действенный метод борьбы с вредителем. Примерно так же американцы обычно говорят о бомбардировках Югославии: страну необходимо было разбомбить, потому что Милошевич – а это ужасно! – не был демократом. Попробуйте поговорить с чиновником от леса. Он на голубом глазу объяснит, что ничего лучше «санитарных» рубок не придумано – да и не надо! Ведь лес не просто вырубят, там ещё и перепашут землю (уничтожив тончайший плодородный слой). А затем воткнут в неё крошечные, сантиметров тридцать в высоту ёлочки. Вот вам лес, тоже хвойный, надо только немного подождать – лет 30. При этом в правилах заготовки древесины (Федеральное агентство лесного хозяйства, приказ № 337 от 1 августа 2011 г., даже при сплошных санрубках полагается оставлять семенники, группы деревьев и кустарников, молодой подрост.
Интересно представить себе реакцию владельца современного поместья где-нибудь на Рублёвке, которому предложат такое «лечение» раскинувшегося на принадлежащих лично ему гектарах леса: давайте мы вам всё-всё под корень вырубим, а лет через 30–50…
Понятно, что даже при благоприятном раскладе – если деревья пойдут в рост и их не забьёт бурьян или не поглотит болото, – увидеть тот будущий лес доведётся отнюдь не всем ныне живущим.
Но и на такой расклад рассчитывать не стоит: земля нынче дорога, в ближнем Подмосковье цены вообще зашкаливают. Расчищенное от деревьев место несложно вывести из лесного фонда. А инвесторы давно уже в очереди стоят.
Можно не сомневаться, что образовавшиеся пустоши очень скоро присмотрят для своих целей оборотистые строительные компании. А строительство в том же Подмосковье ведётся стремительно. Местные власти даже хорошенько подумать не успевают, а местные жители – ахнуть, как уже высятся среди лесов гигантские многоэтажные микрорайоны. Но как жители будут туда добираться? Об этом строительной компании думать не положено. Зато проблема остро напомнит о себе, когда 20–25 тысяч человек заселятся в новые дома и припаркуют возле них свои машины, а близлежащее шоссе замрёт в глубоком коллапсе. И тогда лес снова примутся рубить – но уже не ради его якобы спасения, а ради попавших в западню новосёлов.
Между тем подмосковные леса считаются защитными лесами первой категории и преимущественно имеют максимальный охранный статус лесопарковых зон. Но помнят ли об этом чиновники, которые имеют полномочия решать их судьбу?
Лес – не только лаборатория, очищающая воздух, которым дышат наши города, это ещё и ареал обитания различных видов животных и растений, занесённых в Красную книгу. Согласно ст. 60 Федерального закона «Об охране окружающей среды», деятельность, ведущая к сокращению численности (только численности!) растений, животных и других организмов, занесённых в Красную книгу, а также деятельность, ухудшающая (!) среду их обитания, запрещена. А согласно ст. 11.1 аналогичного закона Московской области физические и юридические лица несут ответственность за причинённый ущерб.
Виктор Викторович Нефедьев, доктор географических наук, заслуженный лесовод РФ, академик РАЕН считает: «В большинстве случаев крупные сплошные вырубки леса в Подмосковье – это именно вредительство, и их основная цель – заготовка древесины». Напомним, речь идёт о ближнем Подмосковье, где заготовка древесины под запретом. Попробуйте срубить здесь хоть одно дерево – засудят.
За одно – засудят. А за десятки, сотни гектаров? Отнюдь.
Между железной дорогой и Минским шоссе ещё совсем недавно было около 100 гектаров леса (это 45-й и 46-й кварталы Тучковского участкового лесничества Звенигородского филиала ФГУ «Мособллес»). Здесь преобладали ели, но было довольно много сосен и берёз. Летом прошлого года короед погубил значительную часть елей возле расположенных там дачных посёлков, а осенью лесопатологическая экспертиза приняла решение назначить сплошную «санитарную» рубку первых 30 гектаров. Аукцион выиграл индивидуальный предприниматель. Когда началась рубка, дачники потребовали встречи с его представителем. Приехал некий Алимхан, которому, по слухам, принадлежит в Тучкове лесопилка. В ответ на возмущение жителей тем, что лес изводится весь, на корню, он заявил: «Я это купил и буду делать, что хочу». А лесничий объяснил обескураженным людям, что сам он ничего не может потребовать от арендатора, может лишь просить не трогать сосны, но тот, даже и пообещав, обещаний своих не держит. Уничтожает арендатор даже совсем молодые здоровые ёлочки, которые не представляют коммерческой ценности и, кстати говоря, даже не мешают рубке, так как растут по краю леса. Интересно, их-то зачем, из принципа?
Договор, на основании которого ведётся вырубка, жителям предъявлен не был, как и заключение лесопатологической экспертизы, так что ни полномочий арендатора, ни условий, на которых ему предоставлено такое право, им узнать не удалось.
На месте вырубленного леса осталось просто голое поле. От безжалостной пилы погибли и молодые дубки, и берёзы (которые лесорубы тут же продавали на дрова), и куртины здоровых ёлок, и вообще весь подрост. На сегодняшний день вырублено уже почти 40 гектаров и ещё 30 намечено к уничтожению. Очень скоро – буквально через год – дачники обнаружат, что живут не в густом хвойном лесу, а посреди унылого поля с уродливо торчащими пнями. Кстати, земля там сразу стала усыхать, а новый лес обещали высадить только в 2014 году. Примутся ли на такой почве саженцы – неизвестно.
В 3-м квартале Опалиховского участкового лесничества (Красногорский район, 10 км от Москвы) три года назад была проведена сплошная санитарная рубка на 10 гектарах, но ели продолжают усыхать от короеда прямо по её периметру. Так что и этому лесу, с его уникальной флорой и фауной, кто-то тоже вскоре, не задумываясь, подпишет смертный приговор – если уже не подписал…
По всему выходит: главный враг – вовсе не короед.
Если свести воедино все планы по вырубке леса (не только из-за короеда, но также под прокладку новых и расширение старых трасс, строительство жилых домов и т.д.) хотя бы в одной Московской области, – картина получится жуткая.
А если по всей России?..
Когда-то, ещё в советские времена, писатель Сергей Павлович Залыгин остановил безумный проект поворота северных рек, которые, по замыслу его разработчиков, должны были, превратив в сплошную тундру север нашей страны, вдосталь напоить юг, в том числе республики Средней Азии. Он выступил тогда один против монолитной системы Министерства мелиорации и водного хозяйства и всех его специалистов, которые одобряли «проект века». Доводы и аргументы писателя, инженера-гидротехника по образованию, были и весомы и убедительны, но у него ушло несколько лет жизни, прежде чем они были наконец услышаны теми, кто принимал окончательное решение.
К счастью, здравомыслящих людей, готовых не допустить дальнейшую гибель лесов, не так уж мало. Но у нас нет этих нескольких лет. И мы не должны допустить, чтобы вороватые и недальновидные чиновники, как жук короед, безнаказанно пожрали наши леса.