Жизнь не поэма

Существуют книги, сопутствующие нам всю жизнь. Образы героев, самого писателя становятся частью нашей души. Мечты о свободе, равенстве, братстве и справедливости входили в наше сознание из мира, в котором «Два капитана», «Как закалялась сталь», «Дело, которому служишь». В ряду хранителей нашего духа, традиций, истинного патриотизма Антон Макаренко занимает выдающееся место. В апреле исполняется 75 лет со дня его смерти и 80 лет «Педагогической поэме» (первой части). Прочитав её, М. Горький написал Макаренко: «Удивительный Вы человечище и как раз из таковых, в каких Русь нуждается».

Колонистам в жизни приходилось очень трудно. Ведь все беспризорники – без семьи и родителей, недолюбленные, недоласканные… Но никто из них никогда не преступил законы чести, не предал товарища, не проигнорировал зов о помощи, не отрёкся от своих идеалов. В этом заслуга Макаренко. Так уж случается в истории, что только ум, способный подняться до высокого уровня обобщений, привносит в систему то, что вызрело в преобразованной им реальности. Для Макаренко такой реальностью была колония имени Горького.

В своей работе он исходил из марксистско-ленинского учения о том, что человек формируется в процессе деятельности. Только через деятельность можно выстраивать процесс воспитания, соответствующий потребностям ребёнка и запросам общества в данный исторический период. Именно потребности во всём их многообразии и сложнейшем взаимодействии (элементарные, как голод, и тончайшие, как жажда творчества; низменные, как эгоистическое стремление разбогатеть любой ценой; возвышенные, как желание принести счастье другим людям) движут мотивами нашего поведения. Всякое воспитание есть прежде всего формирование набора потребностей, их иерархии и норм удовлетворения. А уже какими они будут – зависит от целей воспитания и воспитателей. Скольких случаев антиобщественного поведения подростков можно было бы избежать, если бы их естественные потребности в самоутверждении, в освоении новых сфер деятельности, в любви, дружбе, общении были своевременно удовлетворены сообразно запросам общества. Сколько судеб было бы спасено, если бы наше образование занималось этими проблемами.

Гениальность Макаренко состоит в том, что в годы Гражданской войны присущую беспризорникам способность подчиняться неформальной и вредной самоорганизации улицы он заменил формально такой же по типу самоорганизацией, но уже с морально-нравственной установкой. Появились командиры, коммунары, разновозрастные и сводные отряды, театральные и садоводческие бригады, позднее – пионерская и комсомольская организации и многое другое. В статьях и докладах Антона Семёновича зазвучали новые педагогические выражения: методика параллельного действия, система перспективных линий, ядро коллектива, мажор, этапы развития коллектива. Подобных понятий не было в классической педагогической литературе.

Главным методом воспитания Макаренко считал коллектив, «который будучи общим и единым, в то же время даёт возможность каждой отдельной личности развивать свои особенности, сохранять свою индивидуальность, удовлетворять свои потребности». Объединение разрозненных, социально и нравственно запущенных личностей в единый коллектив происходило не без драм. Кто читал «Педагогическую поэму», вспомнит, как в состоянии отчаяния Макаренко ударил Задорова, который попал в колонию за вооружённый квартирный грабёж и, конечно, мог дать сдачи. Да и другие воспитанники имели многократные судимости. Но они приняли это отчаяние за смелость и бесстрашие и даже потом восхищались.

По вечерам Макаренко читал им книги Горького, днём вместе с колонистами выходил на лесозаготовки, затем ремонтировали оставшиеся от прежней колонии столярные, токарные станки, строили свинарню. И, конечно, надо было запустить процесс обучения, всем ходить в школу, обслуживать себя, старшим отвечать за младших. Так появились разновозрастные отряды, командиры, заработало самоуправление. Антон Семёнович понимал, что у ребят должна быть радостная перспектива, необходимо ожидание чуда. И как только весной сошёл снег, он пригласил старших ребят погулять по окрестностям, где они наткнулись на заброшенное имение Трепке. «А не устроить ли нам здесь нашу колонию?» – сказал Макаренко. «Так как же? Тут же нельзя жить», – сказал Задоров и пошёл штопором по двору. «Отремонтируем», – ответил Антон Семёнович. «О, тут была б колония! Речка, сад, мельница!» – кричали пацаны. Через две недели Макаренко получит ордер на имение Трепке.

Организация внутриколлективных отношений, как отношений нравственной, ответственной зависимости, освобождала колонистов от тяжкого опыта их прошлой жизни. У всех она была «смутная и тяжёлая, как угар от вчерашнего хмеля» (Достоевский). Макаренко сделал вывод, который никто не решился сделать до него: чтобы колонисты почувствовали себя полноценными гражданами общества, им никогда нельзя напоминать о прошлом. С 1922 года он отказался принимать личные дела колонистов.

Было бы ошибкой считать, что Макаренко являлся противником педагогики индивидуального действия, в чём его постоянно обвиняли. Как раз наоборот: вся его практика основывалась на мастерском индивидуальном общении с человеком. Его логика педагогических отношений была такова: зацепить за душу, сделать своим союзником, вовлечь в коллективную жизнь, вместе обогащать эту жизнь новым содержанием. Макаренко всегда был рядом с детьми, с ними вставал, рубил дрова, стирал бельё, читал им книги, выслушивал рапорты командиров, ставил спектакли, следил за развитием отношений в коллективе и за самочувствием каждой личности в нём, анализировал их поступки.

Антон Семёнович писал своей жене Галине Салько 11 марта 1928 года: «…Только что с утренней проверки. Вчера вечером была снежная буря, сейчас ужасно холодный ветер. В колонии ни кусочка угля, кое-как топим дровами. Нет, при таких условиях оставаться здесь ещё на одну зиму – действительно геройство… И всё-таки до чёрта поэзии в этой колонии им. Горького! Нужен поэт побольше Пушкина, чтобы увидеть поэзию и уложить в стихи.. Сейчас в канцелярии и моём кабинете греются сотни полторы воспитанников и толкуют о том, что теперь можно без дров жить, потому что скоро весна… Так мы и не вытопили сегодня ни одной печи. Зато у нас сейчас начнётся спектакль, и жители Куряжа уже послушно стоят в очереди у дверей. Хлопцы мечтают о весне, а я – о их человеческой жизни…»

Педагогической драмой сегодняшней России является отсутствие чёткой государственной политики в области воспитания. В жизнь входит поколение, лишённое прошлого, которым можно гордиться, и видения будущего, которое можно прогнозировать. У нас растут дети, которым учителя и родители набивают голову знаниями, а до детских душ и сердец руки не доходят. Ребёнок становится эгоистом: мой дом, мои интересы, моя комната… Достижение успеха – главная цель нынешнего общества. И четверть века учителя и родители гоняются за успешностью, требуют этого от своих детей, совершенно не интересуясь их внутренним миром, детскими бедами и радостями. Некогда размышлять о смысле жизни, о своём предназначении и причинах неудач. И не с кем все эти нелёгкие вопросы обсудить. Родители делают карьеру и деньги, а учитель берёт две ставки, чтобы выжить. Получается: дети сами по себе, а взрослые – себе на уме. И вот результат. Детей в стране становится всё меньше. Растёт заболеваемость. Мы постыдно лидируем среди большинства стран мира по преступности, самоубийствам. Некому взять на себя тяжкую ношу ответственности за подрастающее поколение, как это сделал Макаренко в трудные годы становления советской власти.

Детские колонии двадцатых годов прошлого века и двухтысячных нынешнего мало чем отличаются друг от друга. Смысл их един: обеспечить стойкость подростка не внутри данного учреждения, а в сложнейших переплетениях его отношений с другими людьми, когда он вернётся к нормальной жизни. Именно это решал Макаренко. Эхо его педагогики отозвалось в 1950–1960 годы. Во многих детских домах и интернатах возникали подростковые клубы, которые использовали некоторые приёмы из «Педагогической поэмы»: игру, ритуалы, самоуправление.

Четыре года назад я, к своему удивлению, узнала, что в Канской детской колонии уже несколько лет изучают и применяют опыт Макаренко. Во главе осмысления этого опыта стала директор школы при колонии Валентина Карапчук.

Как показали V Всероссийские педагогические Макаренковские чтения, прошедшие в Красноярске и Канской детской колонии 20–21 марта, интерес к личности и опыту выдающегося педагога не угас. Подвиг его души, ума, сердца невозможно забыть, как и его педагогическую поэму жизни. Зал Института повышения квалификации учителей был переполнен. Приехали гости из многих городов России и Германии. Работало пять секций, состоялись встречи с воспитанниками колонии, театр юного зрителя показал два спектакля. Это были счастливые дни и незабываемые встречи!