Жизнь после ЕС

Бельгийский политик, сознавая, что над ЕС возникла угроза раскола, полагает, что для выживания не помешает объединение усилий с Россией. Прагматичный ход, но за ним стоит социал-дарвинизм, а не желание «побрататься» с русскими. О том же говорил и Бжезинский, вспоминая слова генерала де Голля о том, что «Европа – это территория до Уральских гор». Иногда удивляешься, что это вынужденно понимают некоторые англосаксы, а не соседние братья-славяне.

В фильме «Киев. Маски революции», показанном на канале Russia Today, есть момент, когда на одной из площадей Киева идёт спор между украинцами, и после фразы про цивилизованные страны противники Майдана спрашивают оппонентов: «А мы что, нецивилизованные»?

Идеология европоцентризма, засевшая в сознании украинцев, заставляет их записываться в список «цивилизованных народов», автоматически причисляя остальных к неполноценным. Поиск европейской идентичности застревает между географическим и этнологическим понятиями. Отсюда вытекает вопрос: что мы вкладываем в понятие «Европа»?

«Заблудившаяся» Украина пытается до сих пор ответить на него иррационально. Понятно же, что географически Украина – это Европа, равно как и Белоруссия, Ярославская область и даже Республика Башкортостан. Но такой ответ не устраивает некоторых украинцев.

Разделение географических районов суши, предложенное Геродотом, безнадёжно устарело, отмечал ещё Л. Гумилёв. Европу Геродот определял как территорию западнее Эгейского моря, а то, что восточнее, было названо им Азией. Под Африкой понималась земля южнее Средиземного моря. Но многообразие мира невозможно уместить в рамки такой географической близорукости, если, конечно, вы не убеждённый европоцентрист.

Античное разделения мира «стесняло» науку географию, а вместе с ней и историю уже в прошлом тысячелетии, тем более нынешний век обязан навсегда забыть о делении народов по принципу древних эллинов. Особенно если речь о Европе и Азии. Вслед за Гумилёвым можно повторить, что понятия «Запад» и «Восток» неверны. Если «Запад» – это прежде всего романо-германская суперэтническая общность, то под «Востоком» понимают всю Евразию: островную, Дальний Восток, Китай, Индию, Юго-Восточную Азию, Малую Азию, Среднюю Азию и Сибирь. Но алтаец отличается от индуса так же, как ханец отличается от ханта. А для европейцев все они, азиаты, на одно лицо.

Рассматривать взаимодействие народов удобнее и правильнее не по материковому, а по акваториальному принципу разделения. Этнические и политические взаимодействия Ливии, Сирии, Франции, Греции и Италии не прекращались и даже усилятся в наступившем веке. История народов средиземноморья предстаёт монолитной, равно как и история «тысячелетия вокруг Каспия», и история народов Чёрного и Балтийского морей, поэтому нет смысла «тащить» всех скопом в географическую Европу.

Считается, что ядро европейской цивилизации – христианство. Именно по такому принципу шло разделение на европейские и неевропейские народы. Однако детские годы Христа прошли в Африке, его сознательная жизнь – в Галилее, на земле Палестины, и после этого кто-то утверждает, что это европейская религия?! Трудно осо­знать европейцам, но Иисус Христос никогда не был в Европе. Египет, Сирия и Палестина предстают не изолированной Африкой и Азией, а единым континентом «Афразия».

Гонения на еретиков и крестовые походы в Византию можно рассматривать не как случайность, а как проявление европейского архетипа, которому было чуждо христианство. Догматический раскол церкви «официально» разделил отличающиеся народы Европы. Античное язычество не исчезло из западной христианской традиции, оно растворило в себе христианство, самый яркий символ которого – догмат о непогрешимости папы (вспомним «божественность» природы цезарей и храмы в их честь). Сегодняшний всплеск антихристианских тенденций вышел на поверхность «цивилизованной Европы» благодаря античному архетипу, не подчиняющемуся католическим авторитетам.

«Православная церковь занимает в России очень сильную позицию, – отмечает вице-президент французской партии «Национальный фронт» Луи Алио. – Она завоевала авторитет, которым не обладает у нас церковь католическая. А это очень важный связующий элемент для народа».

Так чтó, Москва выступает уже очагом христианства и шансом спасения европейских народов? Видимо, так.

Но что будет с Европой? После выхода Великобритании из ЕС уже через пару лет может исчезнуть Шенген, кто-то ещё покинет ЕС, а там, глядишь, появятся государства каталонцев, басков, фламандцев, шотландцев. Не исключено, что главами европейских стран будут избираться потомки выходцев из «Афразии».

А вот что станет с нашими «братскими республиками», которые сломя голову бросились в Европу? Удастся ли им сохранить этническую основу? А что с нами самими будет, если страна пойдёт не по своему пути?..

Сейчас химеризация Западной Европы запущена на полную. Будущий кандидат в президенты Франции Марин Ле Пен чётко обозначила этнологическую границу между европейцами и турками, указав, что последние «принадлежат к иному гео­политическому образованию, которое соприкасается с персидским и арабским миром». Именно поэтому в ЕС не может быть включена Турция, хотя частично она в Европе.

Аналитик Андрей Фурсов утверж­дает, что Восточная и Северная Европа – часть общеевропейской культуры: «Нельзя путать Европу с Западом, и ни в коем случае Западу нельзя отдавать «европейскость». В условиях возможного краха ЕС попытка реанимировать единую «европейскость» (которая не равна западничеству) может закончиться плачевно. Конечно, англосаксы присвоили себе смысловую парадигму «Европа», но эта парадигма не предполагает развития (генезиса) и шанса для появления нового этноса, а не химеры.

Если признать наличие Северо-Восточной русской Европы, а также того, что все европейские этносы роднит один исторический субъект, можно незаметно оказаться в одной лодке с «Альянсом либералов и демократов за Европу» и поплыть в потоке глобализации. Принимать этот постулат – значит играть по правилам античных географов, миропонимание которых и легло в основу англосаксонского космополитизма. Ведь там, где заканчивается Западная Европа, начинается евра­зийство.