Юрий Коваленко, собкор «ЛГ», Париж
В возрасте 81 года умер известный французский писатель и сценарист Дидье Декуэн, лауреат Гонкуровской премии, который являлся президентом Гонкуровской академии с 2020 по 2024 год. Автор более 30 книг и свыше 40 сценариев для таких видных режиссёров, как Кристиан-Жак, Анри Вернёй, Марсель Карне, Робер Энрико, Жан-Клод Бриали, Жозе Дайан. Ему было 32 года, когда он сам удостоился самой престижной литературной награды за книгу «Джон-Ад». Бывалый морской волк, он состоял в рядах Морской академии Франции и Общества писателей-маринистов. Он замечательно знал нашу литературу, писал сценарий «Братьев Карамазовых» и роман о судьбе русских эмигрантов, которых не слишком гостеприимная Франция не пустила к себе и отправила в свою колонию – на тунисский остров Бизерта.
Пять лет назад Дидье Декуэн предлагал при посредстве «Известий», корреспондентом которых в Париже я тогда являлся, учредить «Русский Гонкур», подобный тому, который существует в двух десятках стран – от Китая и Бразилии до Испании, Италии и Сербии. Для определения победителя российские студенты, знающие язык Бальзака, выбирали бы лучший французский роман года, который потом издавался бы в нашей стране. До сих пор не могу понять, как эта прекрасная идея по каким-то причинам не получила поддержки в Москве. Моё недоумение разделял и сам лидер гонкуровцев.
Так случилось, что мне посчастливилось общаться со многими гонкуровцами, которые всегда поддерживали тёплые творческо-дружеские отношения с российскими коллегами. В конце 80‑х годов я даже беседовал в Первопрестольной с большой делегацией Гонкуровской академии, которую возглавлял знаменитый писатель Эрве Базен.
Предлагаем вашему вниманию некоторые фрагменты из наших интервью с Дидье Декуэном. Человеком он был замечательным, добрым, общительным, остроумным, любившим жизнь – словом, настоящим бонвиваном.
Встретились Анна Каренина и Эмма Бовари
– Франция, как ни одна другая страна, богата на литературные премии – их у вас около полутора тысяч. Есть ли ещё литераторы, которые не получили хотя бы одной награды?
– Действительно, французы не равнодушны к медалям, званиям и прочим знакам отличия. Это наследие монархической эпохи – виконт такой-то, маркиз такой-то. Разве это плохо? Тем более что все награждённые весьма довольны. Конечно, премий слишком много, они неизбежно девальвируются. Однако некоторые по-прежнему высоко котируются – Гонкуровская, Фемина, Ренодо, Французской академии.
– Вам по-прежнему близка русская литература?
– Я не только много читал и читаю ваших писателей, но и пишу сценарии по их книгам. Последний – для фильма «Братья Карамазовы». Это и величайший русский роман, и необыкновенный триллер. В своё время одного из братьев хотел сыграть Депардьё – кажется, Ивана. Жерар, добрейший человек, любит играть злодеев.
– Ну а помимо «Карамазовых»?
– «Мёртвые души» и весь Гоголь. Вообще люблю путешествовать вместе с героями русских романов. Хочу написать пьесу, в которой Анна Каренина не погибает под поездом, а чудом остаётся жива. Она уезжает в Европу. В Женеве её поезд блокирует снегопад. Одновременно Францию покидает Эмма Бовари, которая также останавливается в Женеве. Обе выходят на платформу и идут в привокзальный буфет выпить чашечку горячего шоколада. Между Анной и Эммой завязывается беседа. Они видят, что у них одинаковый взгляд на мужчин. Мне кажется, что между ними может получиться интересный диалог.
– В XIX столетии российская и французская литературы оказывали взаимное влияние, а писателей связывали узы дружбы. В чём различие двух литератур?
– Я бы сравнил их с кино. Французы снимают фильмы на 35‑миллиметровую плёнку, которая соответствует нашей рациональной стороне. Это как маленькое окно с занавеской, чтобы не всё можно было разглядеть. В России кино – широкоформатное. Оно необязательно лучше, но гораздо амбициознее. У вас Эйзенштейн и Бондарчук, у нас – Франсуа Трюффо.
– Вы по-прежнему увлечены русской темой?
– Пишу роман «Пловец из Бизерты», действие которого происходит после революции. Молодая русская женщина Елена из маленького городка убегает от красных, добирается до Крыма, где стоят русские военные корабли. На них покидает Россию около 150 тысяч беженцев. Ни одна страна не хочет их принимать. Соглашается только Франция и предлагает добраться до порта Бизерта в Тунисе, который был её протекторатом. Там они почувствовали себя в безопасности, но на берег разрешили сходить только тем, кто нашёл работу. Некоторые провели четыре года на кораблях, которые превратили в подобие плавучих городков. Эта потрясающая история рассказана в документальной повести «Последняя стоянка» Анастасией Ширинской-Майнштейн, которая ребёнком прибыла на корабле в Бизерту. На фоне реальных событий сочиняю свою книгу.
– Однажды вы шутя заметили, что писать так же накладно, как и содержать танцовщицу. Смелое сравнение, однако…
– Сочинительство обходится дорого: когда пишешь и не издаёшь, ничего за труд не получаешь. Нет уверенности и в том, что тебя ждёт вознаграждение. В своё время мужчины со средствами часто содержали балерину: покупали им наряды, драгоценности, уютную квартирку, делали другие подарки. Это могли себе позволить только очень богатые буржуа. Словом, занятие литературой – удовольствие не из дешёвых (смеётся).
– «Писателю нужен воображаемый читатель, для которого он пишет», – считал Лев Толстой. Вы себе такого придумали?
– Во Франции романы преимущественно интересуют прекрасный пол, тогда как мужчины предпочитают исторические книги. Так что мой читатель – в первую очередь женщина, надеюсь, хорошенькая, которая своими красивыми глазами пробегает страницы. Но мой воображаемый читатель – прежде всего я сам, который критически судит написанное.
– Кто из классиков по-прежнему созвучен нашей эпохе?
– Среди французов помимо Мольера я бы назвал Альбера Камю, который одновременно мыслитель-интеллектуал и большой писатель. Один из моих самых любимых авторов – Поль Клодель. Главная для меня русская книга – «Мёртвые души». Второй я бы назвал «Братья Карамазовы», которую я перечитывал десяток раз. Третьей – «Войну и мир».
– Вы сочинили сценарий для сериала «Наполеон» – с Депардьё в роли полицейского министра Жозефа Фуше. Во Франции никогда не затихают дебаты о его месте в вашей истории. Одни видят в Наполеоне великого героя и реформатора, другие его презирают, считают кровавым преступником. Как вы оцениваете его роль?
– Противоречивая фигура. Он герой, которого я презираю. Гений, который одним из первых хотел создавать единую Европу, разумеется, под началом Франции. С одной стороны, блистательный стратег и администратор. С другой стороны, он пролил много крови. Тем не менее, мне кажется, Франция в ту эпоху нуждалась в Наполеоне, без него она осталась бы незначительным государством, которое, возможно, поглотила бы Англия или Германия. Не надо забывать, что после революции во Франции воцарился хаос. Он навёл порядок. Хотя это можно было сделать с меньшими потерями, менее жестоко. Отправившись в Россию, император совершил больше чем ошибку – невероятную глупость. Он находился в плену безумных амбиций и хотел, чтобы французское владычество простиралось до Урала. В дальнейшем Гитлер пошёл тем же путём и заплатил ту же цену.
– «Я никогда не ищу счастья. Оно вокруг меня» – ваше творческое и житейское кредо. Что служит для вас главным источником радости?
– Всё, что рядом, – книги, фильмы, театры, рестораны, которыми так богата Франция, а также мой сад и вообще самые простые вещи. Если хотите, обыкновенная картошка с маслом. Жизнь слишком коротка, чтобы чувствовать себя несчастным. Надо пользоваться её радостями здесь и сейчас – до последнего дыхания.
– С какими чувствами встречаете юбилеи? «Сладкой жизни мне немного провожать осталось дней?» Жизнь удалась?
– Теперь для меня уже не так важно, если скоро всё кончится. Многие мои мечты осуществились. Не знаю, насколько значительно то, что мне удалось, но я всегда был счастливым человеком. Это совсем непросто на протяжении стольких лет. У меня была замечательная жизнь, дети, которыми горжусь, любимая жена, чудная кошка. Никаких сожалений, разве что некоторые раскаяния. Самым трудным для меня оказалось стать писателем, потому что начинал я буквально с нуля. Но мог бы с удовольствием заняться и другим делом – быть лётчиком или капитаном дальнего плавания. Может, это ждёт меня в другой жизни? (Улыбается.)
