Алексей Одесский
Голос с характерной хрипотцой. Неповторимые интонации. Его знала и любила вся страна. Услышав в динамике магическое: «Внимание! Внимание! Говорит Москва! Наш микрофон на московском стадионе «Динамо», миллионы радиослушателей, бросая дела, спешили к приёмникам, внимали захватывающему рассказу о событиях на футбольном поле. Имя Вадима Синявского – основоположника отечественной школы спортивных комментаторов – известно каждому. Но, к сожалению, немногие помнят о героической работе военного корреспондента майора Синявского, о его проникновенных, дерзких, талантливых репортажах с фронта в годы Великой Отечественной…
В программе на 22 июня 1941 года планировалось включение Синявского из Киева, «Динамо» должно было сыграть с московскими армейцами. Но футбол пришлось отложить до лучших времён. Синявский незамедлительно отправился туда, где его присутствие было более всего необходимо, – на передовую.
Осень 1941‑го. Началась блокада Ленинграда, фашисты рвались к Москве. В эфире – голос Синявского, послание защитникам города на Неве: «Слушай, славный город Ленинград! Говорит Москва! В эти грозные дни москвичи восхищаются героической обороной Ленинграда… Тысячи горожан – металлистов, врачей, актёров, студентов, домашних хозяек – вступили в боевые отряды… Москва живёт напряжённой, но бодрой и полнокровной жизнью. Плечом к плечу, сердцем к сердцу, стальной стеной мы окружили наши родные священные города. И враг расшибёт лбы о неприступные стены Ленинграда и Москвы!»
Свист пуль, взрывы снарядов, скрежет танков. Этот звуковой фон сопутствовал репортажам Вадима Святославовича. Один из них – о сражении в Подмосковье: «Между линиями фронта, на возвышенности, окаймлённой с западной стороны речкой Протвой, расположена деревня Горки. Вот за эту возвышенность происходят ожесточённые бои. Утро. В деревне, от которой остались одни развалины, шестой раз за эти десять суток расположились гитлеровцы… Бой принимает упорный характер. Из леса справа и слева от нас зарычали моторы танков. На их броню быстро взбирается пехота… Наша артиллерия переносит огневой вал на реку. По трупам своих солдат фашисты выскакивают из этого моря огня на другой берег реки. «Горки в наших руках!» – докладывают на командный пункт… Бой заканчивается, и мы с микрофоном направляемся в только что отбитую у врага деревню. Но в воздухе появляются несколько «юнкерсов». Пришлось залечь. Через несколько секунд фугаски рвутся в 100–150 метрах от нас. Одна изба взлетает на воздух. В стороне валяются вывороченные из земли деревья…»
7 ноября 1941‑го Синявский комментировал парад на Красной площади. Здесь же в июне 1945‑го он будет работать на трансляции Парада Победы. Но сколько всего ещё должно произойти за эти четыре года!
Февраль 1942‑го: Крым, Малахов курган. Непрекращающиеся атаки немцев. Синявский едва успел произнести: «Говорит осаждённый Севастополь!» И рядом взорвалась мина. Звукооператор Натан Розенберг убит. Синявский тяжело ранен, лишился глаза. Но через три месяца снова вернулся в Севастополь, чтобы окончить репортаж!
1943‑й. Сталинград. Синявский присутствует на допросе только что сдавшегося в плен фельдмаршала Паулюса, он первым сообщил об этом всему миру. Курская дуга. Записанное на рассвете в берёзовой роще пение соловьёв – великолепная находка! – вступление к радиопередаче! Клятва танкистов. Репортаж из танка – прямо в бою! Поездка на Ленинградский фронт, Синявский под обстрелом поднялся на аэростате, чтобы увидеть панораму блокадного города. Освобождение Киева. Оттуда Синявский отправился к белорусским партизанам…
Но 10 августа 1944‑го пришла телеграмма-молния из центра: «Синявскому немедленно вылететь в Москву». Кому ещё могли доверить комментировать финал Кубка СССР? Проведение этого турнира (почти за год до взятия Рейхстага) должно было стать одной из первых ласточек, возвещавших о приближении Победы.
О труде, о подвиге блестящего военкора Вадима Синявского можно прочитать в ставшей библиографической редкостью книге Герольда Сенкевича «Вадим Синявский – певец футбола». Проделав титаническую работу, автор собрал интереснейший материал. В том числе поведал вот о чём… Летом 1945‑го в Москву из Берлина прибыл ценный груз – трофейные магнитофонные ленты и звукозаписывающая аппаратура. Дефицитный железнодорожный вагон нужно было немедленно освободить, чтобы загрузить не менее дефицитными продуктами питания и отправить обратно в Германию. Чтобы освободить место для немецких «подарков» в помещениях радиокомитета, какой-то бездушный, безмозглый начальник – откуда такие берутся? – нашёл «выход» и распорядился: уничтожить, буквально сжечь тысячи (!) пластинок с аудиозаписями, привезёнными военкорами с фронта. Какое варварство! Это была живая история, голос Великой Отечественной!.. Девяносто три целлулоидных кругляшка спасла из огня девушка из профкома, догадавшаяся использовать их в качестве… подставок под чашки с чаем – таким образом они чудом уцелели. Всего до наших дней дожило 200 пластинок. Из них – только пять с голосом легендарного военкора…
И всё-таки Вадим Синявский был прежде всего спортивным комментатором – журналистом от Бога. «В его репортажах, – пишет Герольд Сенкевич, – органично сочетались и талант рассказчика, и дар импровизатора, и остроумие эрудита. Свои репортажи Синявский вёл не для безликой массы слушателей, а для каждого персонально. Его импровизации обладали завораживающим свойством. Спортивные состязания были для него поводом к размышлениям о нравственной красоте человека в минуты духовного и физического напряжения. В репортажах Синявский был находчив, ироничен, смел в суждениях. И при этом весьма тактичен… Слово его было картинно: в воображении слушателя развёртывающиеся на поле события представали настолько явственно, что заставляли сопереживать, заряжали накалом невидимой, но становившейся небезразличной слушателю борьбы, впечатляли и волновали».
«Мы видели то, о чём он говорил. Это трудно описать, но это было именно так. Слова обретали зримую материальность», – удивлялся главный редактор журнала «Спортивные игры» Владимир Новоскольцев.
Популярный шахматный обозреватель Наум Дымарский вспоминал: «Интонация Синявского была зачаровывающей, она была обаятельной, если можно так говорить об интонации. В ней была логика личности, была абсолютная точность. Это дар. Этому научить нельзя…»
Николай Николаевич Озеров – ученик, называвший своего учителя «первым и неповторимым нашим радиокомментатором», считал великолепную работу на матчах московского «Динамо» в турне по Великобритании в 1945‑м (см. «ЛГ», № 45, 2025 г. – Прим. А.О.) «украшением нашего спортивного вещания, репортажами, которые стали хрестоматией…»
И вновь «слушает радио» неповторимая Татьяна Тэсс: «Ожили тысячи радиоприёмников, засветился зелёным кошачьим блеском «магический глазок» искателей, раздалось то вибрирующее, нарастающее гудение, которое предшествует рождению первого звука… Издалека проступил знакомый голос. Сейчас Вадим Синявский расскажет, что происходит на стадионе в Лондоне… Гул, крики, аплодисменты, неистовый шум. Всё ясно. В ворота «Челси» забит гол. «Мяч затрепетал в сетке…» – говорит диктор. Надо сказать, что Вадим Синявский «показал» нам игру во всех её оттенках, ничего не упустил, был точен в характеристиках, хладнокровен и объективен в оценках».
Слово Мастеру: «Семичастный, капитан команды, бежит через всё поле, чтобы поцеловать Всеволода Боброва за третий мяч. 3:3! Молодец Бобров!»
«Прошло то время, когда радиокомментатору Вадиму Синявскому мы верили на слово, – констатировал в начале 60‑х в очерке «В первые часы творенья» Юрий Трифонов, разнося в пух и прах только-только становившееся на ноги спортивное телевидение. – Главное свойство нынешних телекомментаторов – то, что они здорово умеют раздражать».
Послушал бы мэтр пера сегодняшних «мастеров» микрофона – ничего не изменилось!.. Время Синявского действительно давным-давно прошло, и об этом остаётся лишь искренне сожалеть…
Синявский был настоящим русским интеллигентом: «Он рисовал, лепил, хорошо играл на рояле, гитаре, балалайке, мандолине, аккордеоне. В юношеские годы увлекался русской классической литературой, любил читать Достоевского, Толстого, Чехова, но не пренебрегал и приключенческой литературой. Прилежно изучал иностранные языки, и особенно преуспел во французском», – пишет Сенкевич.
Синявский был душой любой компании. «Вадим Святославович был разносторонним, жизнерадостным, весёлым человеком… Обожал розыгрыши», – вспоминал о своём учителе Николай Озеров.
И обратимся к поэтическому образу Константина Ваншенкина:
Понимаете, сердце не камень,
И средь многих случившихся встреч
Достоверней иных телекамер
Оказалась Синявского речь.
Что влекло? Предвкушение гола?
Но ведь мы волновались всерьёз.
Этот голос был гласом Футбола
И ещё нечто большее нёс.
Нынче что! Не вставая с дивана,
Смотрят матч, потерявший накал,
А тогда этот голос с «Динамо»
Прямо в душу порой проникал.
