Александр Кувакин. Русский ветер. М.: ИПО «У Никитских ворот», 2016, 74 с.
Поэт Александр Кувакин своей новой книгой стихотворений «Русский ветер» завершил поэтический триптих, который составили ранее вышедшие книги «Господне ремесло» и «Поющая пуля». В предисловии к одной из этих книг выдающийся современный поэт В. Костров писал: «…она отвечает моему пониманию того, что является русской поэзией». И далее уточнял: «Творчество Александра Кувакина как раз и заключается в том, чтобы, как говорил Пушкин, быть «эхом русского народа». Попытка выразить то, что думает он сам, очень важна. Это и есть отражение состояния народа, частью которого он себя считает, от которого себя не отделяет и о бессмертии которого заботится»…
Только поэт может почувствовать происходящие глубинные изменения в Большом Времени, улавливая его метафизические знаки и символы, его симфонию, иной гармонический строй, нередко изменяющий ход истории. Поэтический слух Александра Кувакина природно настроен на эти новые звуки, и, если можно так сказать, сам становится этими звуками, требующими иного регистра, иной эстетики:
Только с Пушкиным и Блоком,
Только с музыкой и светом
В дни, оставленные Богом,
Чувствую себя поэтом.
Этот символический ряд выстраивается как бы между «врачующим классическим стихом» Владимира Соколова и – через Пушкина – Тютчева – Блока – к Николаю Рубцову и Юрию Кузнецову, которые обладали пугающе обострённым слухом к судьбоносным знакам будущего России…
Отметим, как от первой к третьей книге в триптихе менялись поэтика и словарь. В первой и второй книге поэт ещё твёрдо стоит на земле, в его сюжетах присутствуют реалистические детали, хотя житейские образы постепенно начинают обретать символические черты, иногда просто становясь прямыми символами, знаками времени, эпохи, как, например, в замечательном стихотворении «Русское (после бури)», которое воспринимается почти как страшная картина «Апофеоз войны» В. Верещагина, в данном случае – апофеоз предательского разрушения великой страны и её идеалов:
Ни слов. Ни лиц. Ни мыслей. Город спит.
И только он хлопочет на помойке.
Под нос бормочет что-то – говорит
С вещами, жившими до перестройки.
Над ним войною небеса гудят,
Вокруг шумит, шумит трава иная,
Вокруг него знакомцы мёртво спят.
А он, наивный, ищет, ищет «рая».
Поразительным и неожиданным для темы Великой Отечественной войны становится посвящение погибшему родному дяде поэта, где реальный смертный человек преображается в иконописный образ небесного воинства:
Восьмого мая в штабе артполка
Над похоронкой пели все века –
Красноармеец Николай Лукин
Стал в русском небе вечный русский сын.
У каждого поэта в его словаре есть повторяемые знаковые слова (как цветовая словесная гамма у Есенина). В стихах Кувакина такими словами-символами являются «ветер» (с блоковским привкусом), «песнь», «соловей», «пуля», «любовь», «война»…
Эпиграфом к стихам Александра Кувакина могли бы стать горькие строки Николая Рубцова:
Я слышу печальные звуки,
Которых не слышит никто…
Смысл которых сегодня в том, что ещё печальней, если никто не слышит и слышать не хочет слышащего печальные звуки, звуки предвестия и предупреждения…
Красников Геннадий
