Виктор Петров. Ладанка. Стихотворения. – Ростов-на-Дону: Дониздат, 2024. – 251 с.
Читая поэтический сборник Виктора Петрова «Ладанка», замечаешь, что многие стихи музыкальны: их хочется не просто проговаривать вслух, а именно петь. Вот несколько примеров: «Эту ягоду ягод – княжну, княженику – / Я искал, обыскался, где топи и гнус. / Попадались другие… Не рвал, поелику / Горше горького ягоды были на вкус», «Иорданской водою омылась / И забыла, что было вчера. / Солнце белое – высшая милость – / Осветило мои вечера», «Трамвай идёт себе вразвалочку / По краю городской зимы / И подбирает пару-парочку: / Так это мы с тобою, мы!» Эта особенность роднит произведения поэта с устным народным творчеством.
Кроме характерного для песен ритма, стихи, вошедшие в книгу, отличают обилие повторов, которые автор использует намеренно, как приём («Белый день за рекой, за рекою / Начинается красной строкою»), а также искусная работа со звуками и смыслами («Мёртвый город лучше города мёртвых», «Железная рядом дорога / Железных мне стоила сил»).
Важную роль в поэтике Виктора Петрова играют противопоставления, часто он сталкивает в своём творчестве полярные понятия: жизнь – смерть, небо – земля, добро – зло, друзья – враги, бог – идол:
Расхристан, как тёмный язычник, и юн,
Я в идола верил, и бог был не Бог,
Но смолк и задумался мой Гамаюн,
И вздыбилась к небу дорога дорог.
Ряд образов, которые встречаем в книге, характерны для отечественной литературной традиции. Это, прежде всего, образы дороги («Железная дорога вдоль Мёртвого Донца / И Чеховское море без края и конца…»), птицы («Окрылённая чайками высь, / Угловатого паруса бег», «Змеится текучее пламя позёмки, / И сбитая птица летит в буерак»), а также образы, связанные с верой, православием, Богом («Смотрите: мукою христовой / Искажены мои уста! / Я думал: слово – это слово, / А слово – это взлёт креста…», Сколько жизнью пытан, эх, судьба неладная! / Лишь оберегает матушкина ладанка»).
Тема истории, памяти, отчего дома в поэтике Виктора Петрова не случайная, а основополагающая. Это фундамент мироустройства. Лишаясь самого главного в жизни – связи с собственным прошлым, человек словно утрачивает частичку своей души:
Смотрит лес на меня с недоверьем,
И теряется здесь интернет.
Я приехал к отцовской деревне,
А деревни, как не было, нет.
Немало строк поэт посвящает родной стране, и нередко слышны в них горькие, драматичные аккорды: «Очнись от морока, страна, / Твоя судьба ли не странна – / Да сгинет летаргия сна! / Тебе досталось, чтобы ты / Постигла степень темноты, / Над коей русские кресты. / Кровит последняя черта, / И по квадратам бьёт арта, / И холодеет крик у рта». А вот такие строки: «Была страна, и нет страны – / Сгорела синим пламенем. / Рыдают глупые сыны, / Но есть хранитель знамени! / Когда спускали красный флаг / С крестом серпа и молота, / То ликовал заморский враг, / Что Русь моя расколота».
Однако, кроме печальных нот, в стихах Виктора Петрова читатель обнаружит и иные – вселяющие надежду, жизнеутверждающие, наполненные подлинной радостью. Поэт видит спасение в подлинной вере, любви к родной истории и отчему дому, в чувствах к женщине. А потому – сомнений в торжестве самой жизни, в благополучном исходе даже самой ожесточённой праведной битвы просто не остаётся: «Донник в ладанке на моей груди – / Горе горькое, донник, отведи! / Звёзды падают… Частый звездопад – / Как мерцание золотых лампад. / Богоматерь явлена над рекой – / Эту Богоматерь зовут Донской».
