Наталья Судленкова
Спектакль «Гамлет» в МХТ им. Чехова – это зеркало эпохи симулякров, копий без оригинала, потому что пьесу «Трагедия о Гамлете, принце датском» Уильяма Шекспира вряд ли можно считать оригиналом для постановки Андрея Гончарова.
В 1911 году на сцене МХТ появился спекталь «Гамлет», поставленный в сотрудничестве с английским режиссёром Гордоном Крэгом, мужем Айседоры Дункан.
Удивительным образом через более чем столетие история повторилась, и вновь на сцене МХТ. Но параллель здесь не с самой постановкой, а с блестящим фельетоном, который по поводу затянувшегося на три года репетиционного процесса написал публицист Влас Дорошевич. Сейчас спектакль «Гамлет» по этому рассказу идёт в театре «Около дома Станиславского», вгоняя в ступор всех, кто пришёл смотреть на принца датского, а услышал «Владимирский централ» и стенания Константина Станиславского по поводу невозможности вывести на сцену датского дога.
В фельетоне Гордон Крэг, глядя на века вперёд, даёт указания по спектаклю нашим современникам: «Г. Крэг бегал по режиссёрской, хватался за голову, кричал:
– Остановить репетиции! Прекратить! Что они играют?
– «Гамлета»-с! – говорил испуганно г. Вишневский.
– Да ведь это одно название! Написано: «Гамлет» – так Гамлета и играть? А в «Собаке садовника», что ж, вы собаку играть будете? <…> Хотите играть «Гамлета» – будем играть его фарсом! Пародией на трагедию!»
В середине мая 2026 года на сцене МХТ вновь показан «Гамлет» в постановке молодого режиссёра Андрея Гончарова. От «Трагедии о Гамлете, принце датском», написанной Шекспиром в 1599–1601 гг., у Гончарова остались имена основных действующих лиц и некоторые сюжетные даже не линии, а события. Остальное – навеяно «Гамлетом», как честно признались создатели спектакля, указав на афише «По мотивам пьесы Уильяма Шекспира».
Поэтому разбирать художественную ценность новой постановки через призму «Гамлета нашего времени» нет смысла – слишком призрачна и неустойчива связь спектакля с легендарным сценарием, события в котором происходят больше 500 лет назад.
Достаточно представить, что этот спектакль МХТ называется не «Гамлет», а «На всякого принца довольно предательства» или «Гертруда Датская и её материнское горе», убрать из исполнителей главных ролей медийно популярных Анну Чиповскую и Юру Борисова – и мы получаем постановку, о премьере которой, безусловно, напишут, однако билеты по 200 тысяч перепродавать явно не будут.
Но и сути это не изменит. Гончаров поставил спектакль о современности, где в насквозь больном королевстве, в котором, как отметила театральный блогер Елена Ермилова, единственным психически нормальным человеком остаётся король Гамлет-старший (Артём Быстров), убитый в самом начале своим братом Клавдием (Андрей Максимов) и так и не покинувший сцену на протяжении всего действия. Все остальные – дёрганые, рваные, потерявшие собственное «Я» в дебрях коллективного бессознательного, изувеченного близкородственными браками и вырождением королевства. «Ты принял таблетки?» – спрашивает подёргивающаяся Гертруда (Анна Чиповская) у больного синдромом Туретта Гамлета-младшего (Юра Борисов). «Да, – отвечает тот. – А ты?»
Клавдий, войдя в роль атланта, пытается удержать на своих руках здоровый шар, из которого выливает яд в ухо родного брата (или придавливает его этим шаром), но в конце концов не выдерживает тяжести ноши, и ему не может помочь даже великолепная физическая форма исполнителя роли брата-злодея Андрея Максимова. Гертруда меланхолично жуёт банан, который чудом оказывается в пустом советском холодильнике с говорящим названием «Мир».
И великая трагедия в 29 551 слово мигом испаряется. Остаётся мир, в котором в условиях приближающейся войны королю и его свите крайне важно 10 минут играть в настольный теннис (а продолжительность всего спектакля 1 час 40 минут), где события актуальны в рамках этюда, а потом линии изламываются – и возникают вновь мир Тик-Тока и рилсов.
В этом мире-спектакле можно играть с реальностью вне жёстких рамок сценария (в одном показе Гамлет убивает Лаэрта (Кузьма Котрелёв) табуреткой, во втором – бьёт головой, в третьем – ударяет кулаком в висок). Мир-фикция, где Клавдия можно походя убить заклинанием «Авада Кедавра» из Гарри Поттера, а Офелия (Софья Шидловская) пусть и с трудом, но утопится в тазике. Гертруда вместо вина выпивает воду из пластиковой бутылки и покидает этот мир, явно устав от роли матери тяжело больного сына и королевы не менее тяжело больного королевства.
Оторвав сюжет новой постановки МХТ от названия, можно оценивать режиссёрские, сценические, музыкальные, изобразительные и прочие решения как самостоятельные, не ожидая от них величия, достойного исходного текста «Гамлета». И, кстати, не придумывая высокие вечные смыслы и не пытаясь приписать их Шекспиру. Их в спектакле МХТ просто нет. Как нет и монолога «Быть или не быть», Горацио, Фортинбраса, Розенкранца и Гильденстерна – ни живых, ни мёртвых. Зато есть свои конфликты отцов и детей – и у Гертруды и Гамлета-старшего с сыном, и у Полония (Николай Романов) с Лаэртом и Офелией.
Есть бесконечное одиночество безнадёжно больного принца, которого не смогли спасти ни любовь матери, ни жертвенность Офелии, ни ритуально распиленная электрической пилой в знак вечной верности и дружбы деревянная табуретка.
В финале Юра Борисов, вдоволь накатавшийся на роликах и убив разными способами всех, кто попал под руку и под язык, уходит в чудом материализовавшуюся на сцене палатку, прячется в своём домике, будто надевая смирительную рубашку, а дух его отца накрепко её зашнуровывает. Гамлет начинает в одиночестве играть в настольный теннис, закольцовывая сюжет: теннисом начали, им же и закончим. «Идёт ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своём, и возвращается ветер на круги своя» (Екк., 1).
Спектакль вызвал бурную реакцию и самые разные отзывы. Критику предсказывал ещё Крэг: «С чем это сообразно? Как можно такую ерунду показывать публике?»
И поучение его всем режиссёрам, которые ставят Шекспира: «Извините, господа! Кто-то написал какую-то пьесу. Кто-то зачем-то хочет её играть. Мне-то до всего этого какое дело?»
Круг замкнулся. «Гамлет» МХТ вернулся на круги своя.
