Сергей Бирюков
Не стало Владимира Алейникова (1946–2026)
Вечера в Коктебеле, в доме Владимира, в доме его стихов и картин, слóва, звучащего музыкой его чуть глуховатого баритона. Разговоры за полночь. Оживают тени Пушкина и Хлебникова, Цветаевой и Волошина, Мандельштама и Тарковского… Не отпускают эти наплывы поэзии.
И теперь уже навсегда остаётся с нами живая музыка нового славянского барокко. Володино, написанное в начале пути, в 1964‑м, так, что осветило всю его жизнь:
Когда в провинции болеют тополя,
И свет погас, и форточку открыли,
Я буду жить, где провода в полях
И ласточек надломленные крылья;
Я буду жить в провинции, где март,
Где в колее надломленные льдинки
Слегка звенят, но, если и звенят,
Им вторит только облачко над рынком;
Где воробьи и сторожихи спят,
И старые стихи мои мольбою
В том самом старом домике звучат,
Где голуби приклеены к обоям;
Я буду жить, пока растает снег,
Пока стихи не дочитают тихо,
Пока живут и плачутся во сне
Усталые большие сторожихи;
Пока обледенели провода,
Пока друзья живут – и нет любимой,
Пока не тает в мартовских садах
Тот неизменный, потаённый иней;
Покуда жилки тлеют на висках,
Покуда небо не сравнить с землёю,
Покуда грусть в протянутых руках
Не подарить – я ничего не стою;
Я буду жить, пока живёт земля,
Где свет погас и форточку открыли,
Когда в провинции болеют тополя
И ласточек надломленные крылья.
