Ирина Пичугина (Дубовик)
Странный термин «пешим по-лётному», принятый в среде авиаторов, означает, что полёты начинаются на Земле. И первыми «покоряют небо» испытатели, проводящие часы, дни, а то и месяцы в барокамерах, имитирующих условия космоса. И лишь по прошествии многих лет они могут рассказать о деталях (далеко не всех) своей трудной и очень опасной работы. Они приняли обет молчания и знали, что не получат выгод, сравнимых с почётом и вознаграждением космонавтов, но от своего выбора не отказались.
В прошлом году в рыбинском издательстве «РМП» вышла книга очерков испытателей космической техники «Пешим по-лётному». Её авторы – Г. Шибанов, Б. Архипенко, И. Бибиков, В. Сорока, П. Холоднов, В. Утин, В. Бобков, В. Хрипунов, Н. Фальков, В. Сухов – рассказывают об уникальных экспериментах, о том, к чему может привести пренебрежение требованиями безопасности, и о том, что потеряла российская космонавтика с развалом Советского Союза.
23 апреля 1967 года с космодрома Байконур стартовал первый пилотируемый трёхместный корабль «Союз-1». Но на его борту был всего один космонавт – Владимир Комаров. Предполагалось, что на следующий день корабль состыкуется со взлетевшим вслед за ним «Союзом-2», но утром 24 апреля из всех репродукторов страны полилась траурная музыка – космонавт Комаров погиб. Сперва на орбите не раскрылась одна из панелей солнечных батарей и произошёл сбой в работе датчиков новой ионной системы ориентации. Затем, когда поступила команда идти на посадку, автоматика «запретила» выдавать тормозной импульс… Космонавт сумел произвести торможение над расчётной точкой, но отказала парашютная система.
Перед полётом Комарова было выполнено три технологических запуска космических кораблей типа «Союз» в беспилотном варианте, и все запуски оказались неудачными. Расследовавшая гибель космонавта комиссия пришла к выводу, что первопричиной ЧП было отклонение от требований обеспечения безопасности полётов в процессе проектирования и последующих испытаний космической техники. С тех пор методичные отработки внештатных ситуаций и испытания всех узлов и систем стали основой советской космонавтики. И книга «Пешим по-лётному» изобилует примерами таких отработок.
…15 июля 1975 года с Байконура был запущен советский космический корабль «Союз» с командиром Алексеем Леоновым и бортинженером Валерием Кубасовым. А с мыса Канаверал в США на орбиту отправился «Аполлон» – американский корабль с тремя астронавтами на борту: Томасом Стаффордом, Вэнсом Брандом и Дональдом Слейтоном.
Два корабля технически были очень разные во всём вплоть до системы обеспечения жизнедеятельности: на нашем корабле дышали земным воздухом, на «Аполлоне» – чистым кислородом в условиях пониженного давления. Смешение этих двух атмосфер недопустимо, поэтому при стыковке в нашем корабле пришлось понижать давление, а американцам – создавать переходной отсек. Командир «Аполлона» Томас Стаффорд вспоминал о двухлетней подготовке этого полёта, в частности, как в одном из управлений ГК НИИ ВВС им. В.П. Чкалова на барокамерной базе была создана экспериментальная установка, в состав которой входили полномасштабный корабль «Союз» и имитатор шлюзовой камеры для перехода в американский корабль. Вот так и «мирили» две атмосферы. В барокамере шли работы по оттачиванию режима «труда и отдыха» экипажей, шлюзования, отработки внештатных ситуаций, перехода из отсека в отсек. Вся подготовка полёта проходила в присутствии американских инженеров из НАСА.
Как вспоминает Томас Стаффорд, в любой критически сложной ситуации русские, советские люди умели и поработать, и пошутить для разрядки напряжения. Например, Алексей Леонов предложил американцам прямо на орбите выпить за встречу русской водки, якобы «контрабандно пронесённой на корабль»! С серьёзным, даже строгим выражением лица он раздал всем пищевые тюбики с наклейкой «Столичная». И как же разочарованы были астронавты, когда в тюбиках оказался просто борщ…
Тюбиковое питание, как и всё остальное для космонавтов, проходило долгие месяцы отработок, прежде чем был составлен правильный и вкусный рацион. «С питанием, – вспоминает инженер-испытатель Борис Архипенко, – проблемы были, потому что всё консервированное, было постоянное ощущение голода. Кишечник работать не хотел. Помогли сливовые палочки. Правильно их ввели в рацион. А так, конечно, питание было шикарное».
А вот что об отработке системы жизнеобеспечения рассказывает один из авторов книги инженер-испытатель Виктор Утин: «Мы занимались оценкой генератора кислорода, систем регенерации воды из конденсата атмосферной влаги и из урины. Потом ещё были «Электрон» и «Вика», это системы электролиза воды для производства кислорода, новое ассенизационное устройство (АСУ), космический парник для выращивания зелени «Оазис», блок микропримесей для очистки воздуха от ненужной биохимии. Ещё был инкубатор с перепелами. Для удаления углекислого газа из атмосферы станции применялась система «Воздух». Для того чтобы из цеолитов вытянуть СО2, надо было соединить полость поглотительного патрона с вакуумом. Эти вакуумные клапаны шумно перекладывались каждые 20 минут, а мне досталось неделю спать рядом с этой установкой. Это сном трудно назвать!»
О рисках, связанных с экспериментами, вспоминает инженер-испытатель Виктор Бобков: «Мы готовили к полёту французов: Жан-Лу Кретьена (основного) и Мишеля Танини (дублёра)… Надо было отработать шлюзование прямое и обратное с доработанным скафандром «Орлан ДМ». В первом эксперименте начальником смены был я, а в барокамере работали Валерий Илларионов (позывной № 1) и Борис Архипенко (позывной № 2). Работали по штатной циклограмме по выходу. Я спрашиваю: «Второй, как самочувствие?» Смотрю в телекамеру: Второй лежит лицом вниз.
Думаю – надо срочно «аварийный спуск» делать. Первый докладывает: «Я рядом, дотянусь до инжектора». Включил. Второй встрепенулся, говорит: «Всё нормально, самочувствие нормальное». И я, вместо того чтобы прекратить, решил продолжать – эксперименты же дорогие. Доработали до конца. Потом уже нашли эту «беду». У нас оказался негерметичным пульт отбора газовых проб скафандров, подтекал немного, накопился азот. Второй вырубился от кислородного голодания. Меня тогда крепко «взгрели» за это, но если аварийно сбросить давление в скафандре, то можно было Второму «порвать» уши и ещё вывести из строя масляные насосы… А как же эксперименты, следующие за нашим? Вот и выбирай. В результате последующие тренировки прошли без замечаний, французы были подготовлены».
Благодаря кропотливой и далеко не безопасной работе инженеров-испытателей, в том числе и авторов книги «Пешим по-лётному», длительность нахождения космонавтов на МКС существенно возросла. Сергей Крикалёв провёл на орбите девять месяцев вместо пяти, Фрэнк Рубио «задержался» на 370 дней, а американские «космические туристы» – 58‑летняя Сунита Уильямс и 61‑летний Барри Уилмор, «застрявшие» на орбите, – смогли без ущерба для здоровья вместо запланированных восьми дней прожить на МКС девять с половиной месяцев.
Для проверки системы жизнеобеспечения многоразового ракетоплана «Буран» СССР построил целое здание с вакуумной установкой ВУ-1000, в которой разместили полномасштабный рабочий макет кабины этого корабля. Каждый эксперимент длился семь суток, причём последние двенадцать часов испытатели провели на катапультируемом кресле в специально разработанном скафандре «Стриж». Их мучения были не напрасны: запуск, полёт и посадка «Бурана» прошли штатно. Но…
Специалисты считали орбитальную космическую станцию (ОКС) «Мир» высокоремонтопригодной и способной функционировать ещё не менее 10 лет, а в случае подстыковки к ней уже имевшегося функционально-грузового модуля в качестве базового – и до 15 лет, однако правительство приняло решение прекратить проект ОКС «Мир». Вместе с базовым модулем были затоплены научные модули и более 20 тонн уникальной научной аппаратуры (отдельные образцы не успели использовать по своему прямому назначению ни разу). Были прекращены все работы по уже созданному в пилотируемом варианте кораблю «Буран» (к тому времени выполнившему на самолёте-носителе «Мрiя» 24 полёта) и наиболее экономичной для своего класса и экологически чистой ракете-носителю «Энергия».
И всё же развитие российской космической техники не стоит на месте. На Дальнем Востоке с современного космодрома «Восточный» модифицированные корабли «Союз» выводят в космос грузы. С него же 11 апреля 2024 года ушла в небо ракета-носитель тяжёлого класса «Ангара-А5».
В недалёком будущем от планеты к планете потянутся космические буксиры проекта «Зевс». Что повезут они и куда? Электростанцию на Луну или экспедицию на Венеру? Одними из первых на Земле об этом узнает новое поколение инженеров-испытателей.