Симметрия антипатии

Елена Чижова. Китаист. Роман. Содержит нецензурную брань. М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2017. 604 с.8000 экз.

Молодой учёный Алексей Руско, впервые приехавший в Москву, столицу России, конечно же, прежде всего идёт к Кремлю, над башнями которого светятся свастики, а в мавзолее лежит Гитлер. Затем едет в Петербург и, гуляя по городу, вспоминает, как здесь раньше назывался проспект Гиммлера или площадь Рудольфа Гесса. Гуляя по Марсову полю, он замечает на стене старого здания мемориальную доску: «В этом доме жил академик права доктор философских наук Адольф Отто Эйхман (1906–1962). Пал от лап жидов». А вечером смотрит по телевизору, как фюрер, глава государства, открывает тракторный завод и его приветствует девушка в русском сарафане и кокошнике, расшитом бисерными свастиками. Одни люди здесь имеют чёрные паспорта – это арийцы, у славян – синие паспорта, у тюрок – жёлтые. Чёрные, естественно, находятся в привилегированном положении – их даже гестапо не прослушивает.

Всё это возможно потому, что автор романа (издательство представляет его как антиутопия) предлагает нам вообразить мир, сложившийся после иного, нежели в истории, исхода Великой Отечественной войны: Третий рейх победил и оккупировал всю европейскую часть Советского Союза. На этой территории образовалось фашистское государство Россия, за Уралом остался СССР, откуда и приехал Алексей Руско. Там, в Сибири, заново построены Москва и Ленинград. С насмешкой писательница пишет о том, что советские люди гордятся этим: «Немцы, они ведь как рассчитывали: по-ихнему будет. А оказалось – по-нашему. В тайге, на пустом месте. А всё равно построили. Значит, не зря корячились. Отстояли Ленинград».

Герой романа постоянно замечает, а Чижова не­устанно подчёркивает, что её СССР и её Россия очень похожи, различаясь разве что государственными символами. И там, и там на каждом шагу висят лозунги «Народ и партия едины!» и «Фольк и партай едины!». Похожи их языки – «нем-русский» в России, «сов-русский» в СССР. А главное – люди похожи. Писательница неоднократно говорит о их как бы зеркальном отражении друг в друге. И хотя она не произносит этого слова, но вспоминается термин либералов времён перестройки – «красно-коричневые». Причём – и это, думаю, очень важно – в пухлом романе нет положительных героев, нет симпатичных персонажей; все подлые или глупые, в крайнем случае какие-то нелепые.

В общем-то никакой фантастической придумки, свойственной настоящим антиутопиям типа оруэлловского «1984-й», в «Китаисте» нет. В чижовском «СССР» явственно проглядывает карикатурное изображение позднего Советского Союза с его дефицитом потребительских товаров, жаждой заграничных шмоток и генсеками-старцами. Всё это не раз писано и читано. А в чижовской «России» сатирически изображена нынешняя реальная Россия с полублатным жаргоном её телевидения, одичанием и нравственным упадком, тоже тысячекратно высмеянным и заклеймённым. Автор рисует перспективу для своих придуманных государств – объединиться, вернее даже – слиться. Если выразиться иначе – русские, они и есть русские. Антипатичные люди, хоть под красным флагом, хоть под флагом со свастикой.

Большое место в повествовании занимают отсылки к временам Великой Отечественной войны. Это сложное, трагическое время Чижова представляет состоящим из одних ужасов и мерзостей и безбожно врёт при этом. Так, она сообщает читателю, что жители Донбасса благожелательно встретили немецких оккупантов и что вообще сопротивление врагам оказывали только неславянские народы СССР. Она, видимо, полагает, что молодому поколению читателей незачем знать о белорусских, русских и украинских партизанах. Что ей прославленная «Молодая гвардия», что ей Сидор Ковпак, что ей Константин Заслонов, что ей людиновские подпольщики! Врёт и о том, что во время войны сотрудничали гитлеровское гестапо и советский НКВД. Теперь же формально враждебные спецслужбы готовы объединиться в одном государстве.

Обо всём этом написано очень мутно и многословно. Китаист, направленный из СССР в Россию для участия в научной конференции и имеющий задание «по линии органов», выглядит каким-то полудурком или, если выразиться помягче, пацаном, который воображает себя бойцом то видимого, то невидимого фронта, сражающимся с врагами и поражающим их из всех видов оружия. Думаю, для облегчения чтения роман можно было бы сократить по крайней мере вдвое. А ещё лучше – совсем его не читать.