Александр Жданов
Поэт, прозаик, художник, искусствовед. Член Союза российских писателей и Творческого союза художников России.
Родился в 1956 году в Баку. Окончил филологический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова.
Работал преподавателем русского языка и литературы. В 1989 г. переехал в Калининградскую область. Здесь прошёл все этапы газетной работы: корреспондент, заведующий отделом, ответственный секретарь, главный редактор районной газеты. Параллельно преподавал в художественной школе. Написал три учебных пособия по истории изобразительного искусства. В 2018 году в «Образовательно-методическом Центре» Министерства культуры Калининградской области получил второе образование по специальности «Искусствовед».
Публиковался в журналах «Нева», «Дружба народов», «Роман-газета», «Запад России», «Балтика», «Литературный Азербайджан», «Невский проспект», «Сибирские огни», «Великороссъ», «Метаморфозы», «Литературная Армения» «День и ночь», «Новый свет» (Канада), «Огни Кузбасса», «Параллели», «Этажи», в ряде альманахов. Автор трёх сборников стихов, восьми книг прозы, исторического романа «И взошла звезда полынь» (изд. «ЭКСМО» электронная публикация), альбома живописи и графики.
Призёр и победитель ряда международных литературных конкурсов.
Живёт в Калининграде.
Осенний автограф
Осень в европейской столице выдалась мягкой. Ни дождей, ни резкого ветра – только плавно опадавшие листья говорили о ней. Клоун с грустными глазами шёл по улице. Гастроли окончены, и выпал день, когда можно спокойно пройтись по старому городу.
Из-за угла выпорхнули две девушки, весело щебеча о чём-то. Едва не столкнувшись с клоуном резко остановились. И обе разом улыбнулись. Они узнали глаза, узнали русского клоуна.
На арене он не был похож на других. Не надевал нелепого, невесть кем и когда придуманного клоунского костюма, не говорил писклявым голосом. В манеже он вообще молчал, но на душе у всех становилось грустно и светло.
Девушки стояли, улыбаясь. Клоун улыбнулся в ответ. Спохватившись, одна достала из сумочки фломастер, а потом беспокойно искала что-нибудь, на чем можно оставить автограф. Не нашла. Не нашла и вторая.
Медленно покачиваясь, между клоуном и девушками опустился кленовый лист. Клоун успел схватить его. Он взял из рук девушки фломастер и расписался на листе.
Клоун уходил по переулку, а девушки пытались вчитаться в малопонятные русские слова: «Леонид Енгибаров».
Море. Звёзды. Русалка
Днём в штиль море казалось шёлковым покрывалом. Оно еле заметно перекатывалось и блестело под солнечными лучами. А ночью исчезло, слилось с небом. Чуть слышно плескались плавно набегающие на берег волны, а там вдалеке у неразличимой сейчас линии горизонта на волнах качались звёзды. Небо отражалось в море, море уходило в небо.
Она появилась неожиданно – вынырнула из тёмных волн, взобралась на торчавший из воды камень, встала на него и подняла руки к звёздам и Луне.
Русалкам купальник не нужен. Им нужен лунный свет. Луна обтекала своим светом стройное тело девушки. Мокрое, оно тускло поблескивало. И вся она – вытянувшаяся ввысь, устремлённая в небо – походила на клинок шпаги в лунном свете.
Русалки понимают язык звёзд. Она услышала то, что хотела. Раздался всплеск – и девушка исчезла.
Только сильно напрягая слух и зрение, можно было услышать лёгкие шлепки ступней по мокрому песку, разглядеть в темноте удаляющуюся фигурку. А потом долго вспоминать ночное море, звёздное море и освещённую лунным светом девушку, похожую на клинок шпаги.
Иероглифы на асфальте
Китаец Дэшэн очень стар. Но каждое утро он поднимается рано и выходит во двор. Он несёт в одной руке малярную кисть на длинном черенке, в другой – детское ведёрко с водой. Дэшэн ждёт солнце, что поднимается из-за домов. Тогда он макает в ведёрко кисть и пишет на асфальте. Кисть оставляет за собой влажный тёмный след, тот слегка расплывается, но Дэшэн доводит дело до конца: он пишет иероглиф. Каждое утро по одному. Потом Дэшэн садится на ещё не сломанную скамейку и смотрит, как солнце понемногу высушивает написанное. Дэшэн поднимается и, не оборачиваясь, уходит.
Однажды Дэшэн исчез. Никто не знал, откуда и когда пришёл старый китаец, никто не знал, куда он делся. А во дворе стало уныло и холодно.
И тогда во двор вышел другой старик – бывший кочегар Максимыч. Он нёс в руках ведеёко с водой и кисть. Максимыч написал на асфальте слово – «Ненависть». Слово медленно исчезало под лучами солнца, Максимыч смотрел. На следующее утро на асфальте появилось слово «Зависть», потом «Предательство». На четвёртый день Максимыч написал «Трусость». Он шёл домой и тяжело нёс ведро, в котором оставалась вода. Максимыч знал: есть ещё много слов, которые стоит написать на асфальте.
Лучшая роль
Сказка приснилась днём, и в ней, как в детстве, напугал трёхголовый мышиный король. От испуга женщина проснулась и по обыкновению замычала. Новая молоденькая сиделка подскочила, поправила подушку в инвалидном кресле, повезла к окну, приговаривая:
– И чего мы испугались? Сейчас вот к солнышку – и будет хорошо.
Не узнавая сиделку, женщина беспокойно озиралась и теребила плед на коленях.
– А, может, музыку? – бросилась сиделка к плейеру.
Звонкие драже запрыгали по комнате. Женщина улыбнулась и стала перебирать пальцами им в такт. Мелодия сменилась. Теперь тревожное адажио взмывало вверх и, казалось, поднимало женщину из кресла: её руки взвились, они метались. Это был танец. Сиделка невольно рванулась, решив, что женщина встаёт на носки и готова улететь.
Затихала мелодия, женщина уронила голову на грудь, сложила руки на коленях, как лебедь крылья, и снова забыла всё.
Молоденькая сиделка с грустью смотрела на пациентку. Она не знала, что в её чемодане, запрятанном глубоко в шкафу, хранится вырезка из газеты со статьёй «Маша – лучшая роль сезона», а ещё афиша: чёрный силуэт трёхголовой мыши, а над ним, словно побеждая его, стройная девушка в балетной пачке. Балерина готова улететь.
Могила Канта
Молодая женщина возникает внезапно, словно ниоткуда. Светлое до земли платье, на руках перчатки, в руках зонтик. Широкие поля шляпы скрывают лицо. Сейчас так не одеваются.
– Будьте любезны, далеко ли до могилы Канта? – голос тихий и мягкий. – Проводите меня, пожалуйста.
Не замечая предложенного локтя, женщина идет рядом, смотрит перед собой. Озираюсь: кажется, кроме меня женщину никто не видит.
– Благодарю. Далее я одна, – вдруг говорит женщина и быстро огибает алтарную стену собора.
Выждав немного, всё же следую за ней. Хочу приблизиться, но останавливаюсь: женщина стоит перед могилой на коленях и тихо плачет. Скрываюсь за углом, а когда снова выглядываю, женщины уже нет. Не только её – нет никого вокруг. Это что же? Она привела меня сюда, и я могу остаться наедине с тем, кто однажды определил нечто очень важное: способность человека восхищаться бесконечностью мирозданья и его обязанность нести личную нравственную ответственность за всё.
Скромная такая могила: только имя и две даты. А нужна ли пышная эпитафия человеку, завершившему свой земной путь коротким «Gut[1]»?
[1] Хорошо (нем). Последние слова умирающего И. Канта
Поздравляем Александра Борисовича Жданова с 70-летием! Крепкого здоровья и неиссякаемого вдохновения!
* Фото автора взято с официального ресурса Администрации Советского городского округа Калининградской области в социальных сетях
