«Я останусь в России»

ГУДИТ НАБАТ НА КРАЕШКЕ СТРОКИ

Не поминай ни лихом, ни добром:
Мы все – скитальцы.
Стеснённые чернёным серебром
Немеют пальцы.

Прощай навеки! Истинно – прощай!
На боль не сетуй.
Мне вверена Давидова праща –
Оружье света.

Мне слышен долгий гул из-за реки,
Где волны слéпы:
Идут филистимлянские полки
Славянской степью.

Идут и режут землю пополам,
А дальше – больше:
Снимают у церквей колокола,
Могилы топчут.

Плюют в колодцы, моют сапоги,
Малюют карту…
И тешатся, что крови вопреки –
Брат колет брата.

Гудит набат на краешке строки!
И гаснут свечи…
Стоят филистимлянские полки –
Глядят на сечу.

Не поминай… Не ровная пора
Душой скитаться.
Неужто так теперь от серебра
Немеют пальцы?..

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ

Ты уедешь в Берлин. Или в Прагу. А может – в Париж…
Я останусь в России. Я, знаешь, останусь в России.
Занесённые снегом, покатые контуры крыш
В Рождество наполняются звёздною синью.
Голубеет во льдах восхищённая тайной вода,
Вне времён и наречий Давидова лира играет.
И над каждой околицей, где воссияла Звезда, –
Богородица белый Покров возвышает!
И такая метель, и такое величие нот
В восходящих псалмах, что плывут от Курил к Беломорью!
Ни парижам твоим, ни берлинам до этих высот
Не дойти. Не доплыть. Не взлететь кораблём рукотворным.
Ты уедешь в Берлин, Амстердам или каменный Рим,
Верстовыми столбами смутив одинокое сердце.
Я останусь в России глядеть,
как сквозь вьюгу взлетят снегири,
Возвещая зарю как родство человека с Младенцем.

ЧТО РЯДИТЬ ДА ПЕСТОВАТЬ БУМАЖКИ

Что рядить да пестовать бумажки,
Да путями мыслей колесить?!
Баба Таня с девятиэтажки –
Олицетворение Руси.

Выглянешь чуть свет в сырые окна
И зайдётся сердце на строку! –
Баба Таня сквозь рясную мокрядь
Держит путь к святому роднику.

Видится ей в утренних туманах:
Мудрый Днепр, Крещение Руси…
Кедринской царевной-несмеяной
Смотрит ей вослед святая синь.

Чёрный ворон, кровью сатанея,
Зная путь её, что добрый меч, –
Ни крылом, ни криком не посмеет
Осквернить живительную течь.

И пока она идёт сквозь время,
Таинством любви венчая шаг, –
Нам ли горевать, что оскудеет
Божьим током русская душа.

САЛОМЕЯ

И вот моя голова на блюде…
Жизнь – только прихоть стрелок проворных.
И я уже различаю в людях –
Ангелов белых и ангелов чёрных.

Видеть – дано. Да глядеть – не смею:
Пáрит от крови меч обоюдный!
Что ты просила ещё, Саломея,
Кроме моей головы на блюде?

ИНОГДА

Иногда – не случается.
Вздрогнет ветка кленовая,
На ветру закачается
И притихнет, бедовая.

Иногда – не по образу
И подобию Божьему…

Свистнет леший за просекой,
Схватит вёдра порожние,
Бросит вслед уходящему
За неверными тучами…

Иногда – даже спящему
Не расскажешь о случае.